Приговор некроманту

 

- Ну а все же? Ну, Котов! Ты бы хоть новости последние рассказал! Слышал я, что кто-то «рехтанул» племянничка комдива, за то, что тот «беспределы» устраивал. Не ты часом?

- Я. – Бросил я сухо, ускоряя шаг. 

Тараторкин аж присвистнул от услышанного.

- Ну ты, Котов, выдал! Уважаю! Мир твоему праху. Комдив тебя разжует и выплюнет, а может и с костями схарчит.

- Типун тебе на язык, Тараторкин. – Я постарался оторваться, но прапорщик, воодушевленный моим признанием, сел мне на «хвост» будто заправский филер, не стряхнешь.

 

- А что мне, что мне. Я же всеми руками за. Надел погоны, так блюди. Сволочам и крысам у нас не место. Кстати, что у тебя первым идет? 

Я сверился с документами.

- Метание гранат. 

- Ох, смурной ты. – Посетовал Прапор. – Путаный. Держи брат ухо востро.

Я отмахнулся и пошел в сторону роты. Бойцы уже получали гранаты. 

Учение шло своим чередом. Вводная часть, разбивка на группы, выдвижение на позиции, все ровно, чинно, благородно, если бы не одно «но».

Ближе к двадцатой минуте практического занятия краем глаза я увидел странное мельтешение. Кто-то из бойцов не рассчитал и РГД, взвившись в воздух и ударившись о заграждение, отлетела назад в окоп. Все внутри похолодело, сердце забухало часто и почти истерично. В окопе, кроме меня было еще четверо бойцов, и укрыться им за чем-то было попросту невозможно. Не знаю, чем я тогда руководствовался. У другого бы сработал инстинкт самосохранения, паника поднялась, рванул бы аки лось по пересеченной местности до ближайшего валуна и все.  

- Вспышка справа. – Заорал я, и бойцы, попадав, закрыли головы руками. Я же рухнул сверху на гранату, и пришла тишина. Вот тебе и дембель, майор Котов. Отвоевался. 

Глава 2. Без вины виноватый.

- Встать, суд идет!

Я ничего не почувствовал. Не взрыва РГД, не боли, пронизывающей кишки. Полный, абсолютный вакуум.  Хотя нет, кто-то, что то говорил о суде, и в голове моей возникла мысль.

«Я умер. Я точно умер и сейчас я на страшном суде.

Господи, я же не верил во всевышнего, а иногда и откровенно смеялся над теми, кто пытался развивать со мной теософские темы». 

Я открыл глаза и облегченно вздохнул. Облаков и райских врат не обнаружилось, да и собравшиеся в помещении на ангелов и демонов не тянули. Остальное, однако, оказалось из-рук вон плохо. Хоть особых болезненных ощущения я не испытывал, но кисти рук оказались закованы в массивные кандалы со странным рисунком. Одет я тоже был весьма странно.