Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

Юноша облизнул губы, шагнул вперед, как положено мужчине, и крикнул на вархиди, стараясь передать интонации Годзуфа:

«Мы не враги! Мы идем своим путем!»

Вархазы на тропе оживились, загомонили гортанными голосами. Плохо знавший язык Сарг улавливал лишь отдельные слова, но смысла все равно не понимал. Ясно было лишь одно: горцы не враждебны.

Наконец, дерхли сделал шаг им навстречу. Гладко выбритая голова его не позволяла судить о возрасте, тело было могучим, как у молодого. Лишь глаза в сетке морщин выдавали возраст.

Он посмотрел в глаза наемнику и медленно, отчетливо произнося слова специально для иноземца, спросил:

— Откуда ты идешь, путник, чью голову отметило светило? И что за женщина с тобой, что не прячет лица по закону гор? Только не говори мне, что ты ведешь пленницу и покрываешь её позором, открывая всем встречным. 

Юноша мысленно выдохнул. Сражаться с родственниками Годзуфа ему отчаянно не хотелось. 

— Эта женщина — не пленница, не жена и не сестра мне.

Она идет за своим мужчиной, а я сопровождаю её.

Горцы загалдели. «Женщина, идущая за своим мужчиной» была персонажем вархазских легенд, символом верности и стойкости. Молодые и взрослые вархазы с любопытным восхищением глазели на ожившую героиню сказок.

Доранта, как и было уговорено, молчала, разглядывая камешки под ногами. Языка она не понимала, но угрозы не чувствовала. А там пусть мужчины разбираются. Ведь они считают себя такими сильными…

Дерхли сделал шаг в сторону, освобождая тропу:

— Будьте гостями, путники.

Мы не враги.

Сарг вздохнул. Эти большие, сильные и бесхитростные люди до боли напоминали ему погибшего друга. Но тянуть не следовало. Вспоминая рассказы Гудзуфа, он наклонил голову («не кланяйся никогда, но голову перед старшим склони») и повернулся к спутнице:

— Пойдем. Нам предложили кров и ночлег. Отказываться нельзя.

Доранта хмыкнула:

— Веди. 

Весть о гостях долетела до селения задолго до того, как путники в окружении мужчин селения добрались до невысокой стены.

Наверное, все жители высыпали их встречать. И женщины в закрытых головных уборах, прячущие низ лица за тонкой, но плотной кисеей, и старики, согнутые временем и уже не бреющие головы, и детвора обоих полов, одетая столь пестро, так что поди разбери, мальчик перед тобой или девочка: все в штанах из заплат, все в каких-то мешковатых накидках, лохматые, чумазые, только глазенки сверкают любопытством.