Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

— Я и не сказал, что ты относишься к детям Таура. Но помощь бога мастеров даже великому мастеру не помешает. Я не прав?

— Искони своими руками и умом справляюсь, что тут бог забыл? — но молот мастер отложил, опустив клинок в притулившуюся рядом бадью. Коротко зашипело, пахнуло перегретым маслом. Танайя закашлялась.

— А ты, девка, поди, погуляй снаружи, когда мужчины разговаривают. — недовольно скривился кузнец.

— Внучка останется со мной. — спокойно и весомо произнес Ронал. — Коли на улице кто обидит, ты, что ли, виновника искать будешь?

— Да кто в нашем углу… — возмутился мастер.

— Знать не знаю, кто. Но другой внучки у меня нет! А ты прости, коли в неурочный колокол мы зашли. Поищем более сговорчивых мастеров. Мне мастер Гукан тебя нахваливал, но, вижу, перехвалил.

Глава Гильдии развернулся и взялся за ручку двери.

— Гукан? Это который? Белобрысый выскочка?

— Может, и так. — Ронал толкнул дверь.

— Да погоди ты! Коли старый враг тебя прислал, значит, впрямь дело важное. Он-то меня в покое не оставлял…

— Про то не ведаю, но говорил, руки у тебя богом поцелованные.

— От чо… — мастер потер упомянутые руки, огромные, красные, жесткие даже на вид. — Ну, может, и не врал. Да только я не за всякое дело возьмусь. Что у тебя за нужда? Клинок справный… Аль кинжал в пару нужен?

— Нет. Вот. — Ронал протянул мастеру лук.

— Ишь чего… — мастер удалился вглубь своей хибарки, бросив — Вернусь.

Заплескалась вода, и, спустя четки, кузнец появился, вытирая руки чистой тряпицей.

— Значит, говоришь, в луке твоя печаль?… Да, досталось ему… Пожалуй, пройдоха Гукан прав был, такой не всякий возьмется вернуть к жизни… Семь сотен талов!

— Богов побойся, мастер! — укоризненно протянул старый гильдеец, покачав головй.

— А чего мне их бояться? Я божьих путей не пересекаю, а они моими не ходят. Ты ведь знаешь, что это за лук.

Ронал не моргнул глазом:

— Пусть так. Тут такому мастеру, как ты, работы на два дня и на четыре сотни талов.

У Танайи нехорошо заныло под ложечкой.

— Да ты из ума выжил, старый! — возмутился кузнец, тыча в рукоять рука: только сюда смолы девового дерева на три сотни уйдет. А еще надо будет восстановить щеки, а еще сделать хват… Да я погорячился, тут всеми девятью сотнями пахнет!

— Жаль, очень жаль. Ты лучший, но другие сговорчивее. Пусть не так хорошо, но лук мне берутся сделать за три сотни. Я из уважения накинул.