Мера хаоса

По домам выли потерявшие близких женщины, кое-где у порта валялись неубранные трупы. Крысы и вороны дрались за добычу.

            По улицам топали легионерские патрули, отправленные усмирять недовольство и ловить мародеров. Разъезжали императорские чиновники, призванные оценить ущерб. Глашатаи на площадях возвещали, что каждый честный горожанин получит возмещение из казны. В это никто не верил, в тавернах злобно проклинали императора, во время нападения оказавшегося далеко от города.

- Не стоит так переживать, - продолжил Авти. - Пойдем, выпьем пива. Тебе полегчает.    Хорст шагал, глядя прямо перед собой и не видя ничего. Он не знал, куда идет, зачем. Хотелось одного - забиться в какую-нибудь крысиную нору и просидеть там несколько дней, чтобы никого не слышать, ни с кем не встречаться... 

            Когда небо потемнело, он не сразу понял, что происходит. Поднял голову и обомлел - вместо солнца на желтом небосводе виднелось черное уродливое пятно, похожее на брюхо исполинского паука.

Только что заполненная людьми улица опустела, из открытых дверей и окон вытекал густой бурый туман.

- Эй? - крикнул Хорст, оглядываясь. Рвущийся из сердца ужас призывал немедленно обратиться в бегство.

            Но Хорст успел хорошо понять, что бег в магическом тумане к добру не приводит, так что пришлось справиться с этим желанием и заставить себя остаться на месте.

Марево густело, пока не поглотило все. Стагорн исчез, остался только кусочек мостовой под ногами и черное солнце высоко над головой.

            Где-то далеко, на самой грани слышимости, шелестел пересыпаемый песок.

            Спереди донеслись тяжелые хлюпающие звуки, гулко отдававшиеся в тишине. Что-то приближалось, большое и тяжелое. Хорсту представилась исполинская, истекающая слизью туша... 

            Он спешно полез в мешок, вытащил меч.

            Хлюпанье смолкло, раздалось шуршание, из тумана выдвинулось нечто черное, растопыренное. Хорст ткнул в него мечом и ощутил, как тяжелое навалилось на спину, прижало к земле... 

            Он закричал, дернулся, его больно ударили в лицо... 

- Пощадите его, господа! Пощадите! - истошно орал кто-то над самым ухом.