Мера хаоса

За это время бывший сапожник хорошо понял, какое впечатление на окружающих производит болтающийся на его шее амулет. Завидев голову рыси, содержатели постоялых дворов делались до отвращения любезными и спешно перестилали постель в лучшей комнате.      Вздумавшие ограбить одинокого всадника княжеские воины дали деру, едва их десятник понял, с кем имеет дело. Даже буйные наемники из свиты редара, устроившие погром в придорожной таверне, не рискнули тронуть посыльного мага.

            И вот теперь - разбойники.

- Ты эта, - доверительно сказал первый разбойник, подходя ближе. Хорст пошатнулся от ударившей в нос вони немытого тела, - слезай с коня. Он тебе больше не понадобится. И карманы выворачивай... 

- А вот это ты видел? - Хорст вытащил из-за ворота рубахи амулет. - Приглядись внимательнее!

            Разбойник близоруко сощурился.

- И што? - буркнул он. - Цацка какая-то... Котовья башка. Или ты ей откупиться хочешь?

            Хорст сглотнул пересохшим горлом.

Привыкнуть к всеобщему почтению оказалось очень легко. Столкновение с людьми, которые ничего не знали о символе Тихого Мага, заставило бывшего сапожника растеряться.

- А ну слазь с коня! - бочкообразный разбойник выразительно потряс рогатиной.

- Э... - Хорст вздрогнул, где-то на грани слышимости возник хорошо знакомый звук - шелест пересыпающегося песка.

- Что замер? Или тебя поторопить?

            Гулкая тишина опустилась на мир.

Хорст замер, сгорбился в седле в ожидании неизбежного ужаса. На звероватых лицах разбойников отразилось недоумение, быстро сменившееся страхом.

            Хорст вскрикнул и поднял руки к глазам, так внезапна оказалась наступившая темнота. Он не видел находившиеся у самого лица ладони, а слышал лишь доносившиеся из мрака жуткие вопли.

            И лязг собственных зубов.

            Рядом пробежало нечто тяжелое, земля вздрогнула, раздался отвратительный хруст, словно раздавили жука размером с дом. Заревело нечто злобное, лицо овеял непередаваемо вонючий ветер... 

            Свет вернулся неожиданно, причиняя боль, и Хорст зажмурился. Когда под веками перестали плавать оранжевые и шафранные пятна, рискнул открыть глаза. И едва сдержал тошноту.