Змей Горыныч

Что за фокусы? Ратмир чувствовал во всём своём теле страшный, невероятный жар, как в прежние времена в кошмарных сновидениях, но теперь он не пытался остановить этот жар, не сдерживал его, а наоборот усиливал по собственной воли, рискуя сгореть изнутри. И от он богатырь действительно стал гореть изнутри, он чувствовал страшную боль, но не останавливало его. Он уже привык к боли, он познал боль и больше не страшился её. В ответ на пожар внутри, кожа Ратмир вдруг начала грубеть и покрывать чешуёй. Он стал невероятно отвратителен сам себе, настолько отвратителен, что из живота к горлу уже подкатила тошнота.

Ратмир чувствовал, как из спины его вылезли две змеиные шеи, они шевелились и извивались в нём, как паразиты. В ужасе богатырь повалился на четвереньки от отрыгнул, но вместо рвоты изо рта его вырвался язык пламени, и не рот это уже был, а ужасная зубастая пасть.

- Дьявол меня подери, - в ужасе попятился Гарольд, - Талмат, Госта, Эдвард. Все сюда, зовите всех. 

Змей Горыныч выпрямился и оглянулся.

Шесть глаз теперь было у него, и шесть ушей позволяли слышать и видеть всё, что происходило вокруг. Никто не мог подобраться к нему сзади, чешуя его, чёрная сверху и белая снизу была прочней любой брони, а светлое, едва заметное свечение вокруг него было его чародейской аурой. Население заставы бросилось в рассыпную, принялось прятаться по избам. Лишь те, кто уже были обращены в упырей, стали стягиваться на площади. А их было пока ещё не больше сотни. Змей Горыныч был окружён, но тут он шаркнул когтистой лапой, то самой, в которой держал меч, и стал медленно отрываться от земли. Это был его первый полёт, ещё неуклюжий и неуверенный, Змея шатало в разные стороны, не было крыльев, чтобы уравновесить полёт. И всё же, он взмыл в воздух достаточно высоко, набрал полную грудь воздуха и выпустил струю пламени прямо на воеводу. В последнее мгновение словно из ниоткуда возник Талмат и закрыл щитом себя и Гарольда. Пламя попало на щит, но почти не задело тех, кто за ним, нанесло им лишь незначительные ожоги, которые тут же затянулись. Змей Горыныч тем временем уже испускал огонь изо всех своих трёх пастей во все стороны, и его пламя поджигало упырей, бывших некогда людьми, и, корчась от боли, они бросились в рассыпную, стали прятаться, кто куда. В этот момент Доброслав уже избавился от плохо завязанных верёвок и бросился бежать. Никто не преградил ему путь, никто словно и заметил волхва. Все взгляды были устремлены на Змея Горыныча.