Змей Горыныч

А уж если мы найдём дорогу к Калинову мосту….

- Что? – оживился Пафнутий, - уж не думаешь ли ты, Никитушка, провести богов и пройти через мост живым? 

- Именно это я и задумал. Или ты не слышал о том, что Змей Горыныч владеет клинком Сорочинского мастера? 

- И что? У доброй половины колдунов мечи Сорочинского мастера. С чего ты взял, что этот меч – Тот Самый? 

- Что-то мне подсказывает, что это так. Не забывай, что я тоже чародей, хоть и не колдун, но какое-никакое чутьё, да имею.

Так что, пойдёшь со мной, или останешься здесь прозябать? 

- Поехали, чёрт с тобой. Всё ж лучше, чем торчать в этой клоаке Велеса. 

- Хорошо, тогда готовься, по весне отправимся в Новгород. 

- Куда? – встревожился Пафнутий, но богатырь уже вышел, закрыв за собой дверь. 

Поначалу Никита совсем не говорил с Николой Северянином и выдерживал гордую паузу. Николай это понимал, и потому особо не навязывался. Рано или поздно им всё равно пришлось бы заговорить, и однажды это случилось, ещё в марте, до прибытия Бориса Шапкина с Василием Колчаном.

Случилось это как-то само собой, Никита и Николай оказались за одним столом. Никита был слегка хмельной, и оттого у него было очень хорошее расположение духа. 

- Значит, ты уже имел со Змеем дело? - спрашивал Никита старого товарища, - неужели он и впрямь такой страшный? 

- Самый жуткий оборотень из всех, которых я когда-либо встречал, - отвечал Николай, - он один стоит целого отряда.

 

- А зачем ему три головы? 

- Я точно не знаю, хоть и много думал об этом. Он может смотреть на три

стороны, отбивать атаки с трёх сторон, в три стороны извергать огонь. Подкрасться к нему почти невозможно, а вот он отлично умеет подкрадываться, и его почти не слышно. Его любимая тактика – нападать ночью, когда все спят. Он так в одиночку перебил половину нашего войска. 

- Хм, это очень странно, - поглаживал бороду Кожемяка, - оборотни ведь глупы и неуправляемы, поэтому оборотничество считается слабой волшбой.

Оборотень не может совладать со своей животной стороной, и потому в образе зверя может причинить вред себе или своим же товарищам. Только с другими оборотнями он может ладить. Если он, конечно, действительно, оборотень. 

- Вот именно, - согласился Николай, - никто не знает, что это за существо, и откуда у него такая сила.