Змей Горыныч

Дело это было зимой, и Василий точно погиб бы от холода в полуземлянке, если бы Борис Шапкин вовремя не отыскал бы его. Но каким он застал Василия! Униженным, побитым, с кривым сломанным носом, презираемый всем городом и всей знатью, даже родной дядька не пришёл ему на помощь. Часть долгов Борис обещал отдать сразу по прибытии в Новгород, остальную часть обещал отдать после победы над Змеем Горынычем. Купцы долго не соглашались, пока один из них, по имени Зиновий, ни подал пример и ни дал своё согласие. Шибко купцы тогда не любили Горыныча, и отпустили Василия.

Из всех людей Кожемяки Колчан был единственным, кто не был женат, и не имел своей семьи. По сути же, его товарищи и были его семьёй, и Василий был очень рад, что снова возвращается к ним, что он снова при деле. Ничто он не умел делать так хорошо, как воевать, а потому больше всех других он жалел о том, что в своё время ушёл с Никитой, а не остался в Новгороде. И вот теперь этот старый воин, потрёпанный жизнью, ехал верхом на коне, но смотрел уже не взглядом воина, а взглядом загнанного зверя. И Никита даже не сразу узнал его, а как узнал, поспешил заключить в объятия, едва тот слез с коня. 

- Василий, ты ли это? - обрадовался он, - живой! 

- Я-то? Живой ещё, с божьей помощью. 

- Ну что, погуляем ещё, друг мой? Прижмём проклятому Змею его шершавый хвост. 

- Да с тобой я хоть на Змея, хоть на самого дьявола пойду. И на смерть пойду, лишь бы рядом с братьями. Эх, братцы, как же я скучал по вас. 

И расчувствовался Василий, и принялся обнимать всех: и Сигвата, и Дьярви, и даже Николу Северянина.

И вот стали они собираться в дорогу, и тут неожиданно перед ними возник колдун Пафнутий. 

- Что этот чародей здесь делает? – возмутился Николай. 

- Он едет с нами, - отвечал Никита, даже не поворачивая к нему головы. 

- Ты в своём уме? Он же наш враг. 

- Я ему доверяю, и беру его в своё войско. А тебе если что не нравится, можешь уходить, я тебя не держу. 

- Да ладно, будет тебе, - успокаивал Николая Борис.

 

- Ты хочешь, чтобы нас прикончили в первом же бою? Мы теперь христианское войско, а не горстка разбойников. Василий, скажи хоть ты ему. 

- Никита мой старшина, - отозвался Колчан, - я ему верю, как он велит, так и будет. 

- Мы не христианское войско, - произнёс Кожемяка, - мы сами по себе. Это ты – христианское войско, и ваш Вольга. А я бьюсь не за вашего бога, а за свою славу да за злато.