Змей Горыныч

Он, то подбегал к хозяину и начинал ласкаться, то вновь срывался с игривый галоп, радостно ржал, брыкался задними копытцами, а время от времени замирал, навострив уши, и прислушивался. Точно так же он замер, когда показался Никита с товарищами, а потом рванул к хозяину, и тот стал успокаивающе гладить ему гриву.

- Это что, ваш конюх? - спросил Никита.

- Да ты что, Никита, не узнал, что ли? - удивился Никола Северянин, - это же Микула Селянинович. Ты должен его помнить.

- Почему это я должен его помнить? 

- Потому что ты был в городе, когда он появился здесь.

В то самое время, когда тебя…, когда ты покинул Новгород. Микула присоединился к Вольге во время волжского похода.

- Что же, я должен всю прислугу Вольги в лицо знать? 

Николай только укоризненно покачал головой в ответ. Но Никита почему-то был невероятно зол на всех. Он вдруг возненавидел всех богатырей, что находились на тот момент в слободе, поскольку у них было всё, чего он так долго бы насильно лишён.

Он был изгнан из боевого братства, хоть был нисколько не хуже других и пользовался здесь уважением. И потому сейчас Никита вёл себя с богатырями грубо, и Николай стал уже побаиваться, как бы не дошло дело до драки. Вечером Кожемяка со своими товарищами занял богатырскую избу и устроил там пьянство и праздник по поводу своего возвращения. Шум стоял на всю слободу. Тут-то и вошёл к ним в избу Микула Селянинович с товарищами. От вида его могучего тела многие дебоширы заробели, но не Никита.  

- Чего надо? - спросил он.

- Вы бы не шумели так, - заговорил грубым басом Микула, усаживаясь на лавку за стол, прямо напротив Никиты, - мы, конечно, люди христианской веры, долготерпению научены, но и нашему терпению может прийти конец. 

- И что вы сделаете? - смотрел на него свысока Никита, - я колдунов на копьё сажал, когда ты ещё у себя в деревне гусей пас. 

Микула нахмурился, и это был не добрый знак. Наступила долгая пауза, в течении которой богатыри сверлили друг друга глазами, и не отводили взгляд.

Все замерли в избе и не издавали ни звука, ожидая развязки.

- А вот что я сделаю, - заговорил Микула, - предложу тебе спор. Не забоишься? Поборемся с тобой на руках, и решим так нашу неурядицу. Если ты меня поборешь, я уйду со своими товарищами, как будто нас и не было, а если моя возьмёт, то ты сам уймёшься и людей своих успокоишь, и будете вести себя тише воды, ниже травы.