Змей Горыныч

 

- Значит, твои братья – Вацлав и Игорь, не сыновья твоей матери?

- Нет, их мать умерла недавно. Моему настоящему брату – 12 лет, его зовут – Фома.

- О, он – христианин. А тебя как зовут?

- Агния, - почему-то раздражённо отвечала девушка, - чего ты так долго?  Дай посмотрю.

- Нет, - отвёл в сторону дощечку Ратмир, - ещё не готово.

- А когда будет готово?

- Дай бог к вечеру.

- Нет, я так долго не могу ждать. Моя матушка будет ругаться, у меня ещё много дел.

- Тогда в другой раз закончим. Завтра.

Хорошо? Придёшь сюда с утра?

Агния засомневалась, но всё же ответила:

- Приду.

И с этими словами почти бегом направилась к городским воротам. Она была легка и прекрасна, как когда-то Милана. Ратмир видел в ней сходства, но не хотел, отказывался видеть отличия. Для художника был теперь один критерий красоты: сходство с княжной. По ней он мерил всё, любой звук, что напоминал звучание её голоса, считал чудесным пением, любую девушку с похожей фигурой считал самой желанной, и повсюду искал её глаза, и когда видел что-то похожее, начинал умиляться, хоть сердце его и наполнялось при этом тоской.

 

Глава 12.Талмат и Госта.

Стройные вороные скакуны неслись галопом по пыльной дороге. Всадники не жалели их и гнали всё быстрее и быстрее. Они не боялись свалиться с коней, их ноги и бёдра были невероятно крепки, ведь с раннего детства их обучали верховой езде. Печенеги, как и почти все в то время, не знали седла и стремени, но в отличии от всех, кочевники могли сражаться, не слезая с коней.

Мёртвой хваткой их ноги обнимал тела скакунов, их крепкие пальцы хватались за гривы или вожжи, и уже никакие ветры, никакие неистовства разбушевавшегося жеребца не могли свалить их на землю. Талмат и Госта догоняли повозку, запряжённую всего одной лошадью и гружёную сеном. Мужик гнал во весь опор, и, хоть у него была хорошая фора по времени, шансов уйти у него не было никаких. Вскоре печенеги уже были рядом, схватили за вожжи его коня и грубо его остановились. Всё было кончено. Мужик попытался бежать, но Госта набросился на него, как хищник, и свалил на землю, а затем достал кинжал.

- Может отрезать тебе уши? – произнёс сухим голосом Талмат, - наш отец любил отрезать чужакам уши.

- Нет, лучше отрежем его отросток, - подхватил разъярённый Госта, - и то, что под ним. Чтобы ты, собака, больше никогда не мог ласкать женских бёдер. 

- Скажи, Вышко, у тебя есть женщина? – спросил Талмат.

- Есть, - дрожащим голосом отвечал мужичок.