Меч без рукояти

Не гневаться впору, а радоваться, что учение ему впрок пошло. Ничего, вот сыщет мастер беглого наглеца, учинит ему достойную трепку, гнев отведет – вот тогда и порадуется. А сейчас не радоваться, а искать надо.

И все же Хэйтан едва не упустил Хэсситая в зарослях волнистой яблони – и упустил бы, когда б не услышал его голос.

– А тогда старичок этот им и говорит: "Никогда не достичь вам Неведомой Земли, если не возьмете вместо обычного якоря деревянный".

– А зачем деревянный? – удивленно вопросил чей-то звонкий голосок.

– Вот и матросы о том же самом спросили, – ответил скрытый за деревьями Хэсситай. – Уже было сдумали, что рехнулся дедушка на старости лет. А он все одно на своем стоит: мол, без деревянного якоря пропадете вы все ни за грош, и только. И не видать вам Неведомой Земли...

Ступая неслышно, Хэйтан осторожно подобрался поближе к тому месту, откуда звучали голоса.

– А моряки что? – жадно спросил еще один голос.

– А что моряки? Пусть даже и не в своем уме чудной старикашка, так ведь если его послушаться, от них не убудет.

Теперь Хэйтан уловил, что голос Хэсситая, хоть и веселый, звучит как-то напряженно. Хэйтан слегка отодвинул ветви и глянул.

– Сделали они деревянный якорь, как им старый лоцман велел, и поплыли. А старик им путь указывает...

Еще бы голос не напряженный! Еще бы дыхание не сдавленное! Кто другой на месте Хэсситая и "ой, спасите!" из себя бы не выжал. Попробуй-ка поговори, исполняя "поклоны облакам"!

Хэсситай сбежал от надзора – но вовсе не от наказания.

Что мастером велено, то он и делал. И исполнял все честно, хотя проследить за ним здесь было некому. Уцепившись ногами за высокую толстую ветку, Хэсситай ритмично пригибался вверх, касаясь лицом колен, и снова распрямлялся, повисая головой вниз. Ритмично и медленно. Нет – очень медленно.

– А дальше что было? – спросил мальчик лет восьми. Другой мальчишка, постарше, уже и не спрашивал ни о чем – он молча сидел под яблоней, завороженно глядя на Хэсситая.

– Вот они вышли в Дальнее Море, нигде и края земли не видать, а лоцман и говорит, что теперь оно самое время и есть на якорь становиться.

– Но ведь потом рассвело? – почти жалобно спросил младший мальчик.

– Рассвело. Так и ахнули моряки: растет прямо из волн морских дерево преогромное, а на ветвях его земля простирается, и конца-краю ей нет.