Папины хлопоты

- А что с сыном? - спросил я Борна, хлебая вкусную мучную похлёбку с мясом.

Поглаживая по голове спящего сынка, совсем уже не мальчишку, борода вон уже растёт, староста пояснил:

- Когда ему было шесть лет, на нашу деревню напали… гоблины. Меня тогда дома не было, я в город на ярмарку ходил. Супругу мою на глазах сына пытали, а затем убили, вот он с ума то и сошёл господин. Сейчас ещё ничего, а раньше ночью всё кричал, кричал, покоя не было.

- Понятно, почему вы днём испугались, - сказал я, куском хлеба собрав со дна тарелки остатки.

- Похлёбка кстати пальчики оближешь, хвалю. А теперь слушай меня внимательно Борн. Я сейчас спущусь вниз, а вы подкинете в костёр дров и будете во всеоружии, вилы и топоры сгодятся, бдеть.

- Чего? - не понял меня староста, но весь собрался готовый бежать выполнять команды.

- Спать не будете. Понял? Заснёте я вам потом головы поотрываю. Или они.

- Кто они?

- Те кто нас ведут от самой той полянке где мушки жужжат.

Борн вскочил на ноги и дико закрутил головой всматриваясь в потёмки.

Его земляки сделали то же самое.

- Успокойтесь, сейчас они за нами не следят, - усадил я на землю старосту. - С силами собираются. Не зря же мы место выбрали заметное. Не потеряют.

- Но, но они же нас… они же… господин…

- Не веришь мне? – усмехнулся я, исчезая в темноте. - Лошадей покрепче привяжи, чтобы не сбежали.

* **

Рассвет я встретил у основания холмика, на котором мы расположились. В рядок передо мной лежало семь трупов разной степени комплектации.

Ну, извините, как вышло. Полутораметровые, жилистые уродцы с непропорционально длинными руками и ногами оказались противниками так себе. За последними тремя я ещё и по лесу бегал, даже коленку ударил и лицо оцарапал. Сразу видно привыкли резать крестьян и беззащитных баб.

Серая кожа, выпученные глаза и низкие лбы делали их похожими на Голлума, но никак не на тех гоблинов из книжек по мифологии Западной Европы. Зато все были при оружии, в основном колюще-режущем, парочка в начале ряда в дополнение имела ещё маленький арбалет и пращу.

Длинные пальцы всех убийц были унизаны перстнями и кольцами, в ушах обязательные серёжки на шеях цепочки. Тоже мне метросексуалы, блин.

- Господин спасибо вам, - произнесли у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел замерших на коленях крестьян. Тоже мне взяли привычку. Надо отучать. Завтра, всё завтра.

- Снимите с них всё драгоценное и поехали отсюда, - зевнул я, мечтая о мягкой подушке, которую ещё встречу не скоро.