Мир без огня

Я не стал оборачиваться, и так знал, кого там увижу.Хенрик, один из учеников, поступивших на следующий год после меня. Здоровый жизнерадостный детина под два метра ростом. Даже не скажешь, что ему всего шестнадцать.

— Мечтаешь, что в монастыре появится какой-нибудь лузер вроде тебя? Даже не надейся. С твоим «талантом» не сравнится никто. Наверно тяжело осознавать, что уже через год эти новички, даже понятия не имеющие о боевых искусствах, без особых усилий превзойдут тебя? Тебя, что столько сил тратит на эту самую культивацию, — Хенрик громко рассмеялся.

Хотя Галахад покинул монастырь год назад, многие его прихлебатели остались. Хенрик был одним из них. Обычно они меня не задевали. В монастыре существовало ограничение на дуэли. В них могли сражаться противники, разница в культивации которых была не больше трех малых ступеней. Любого в этих пределах я бы легко размазал.

Сам Хенрик давно превзошел этот разрыв. Я не мог с ним сразится, хотя временами очень хотел, даже несмотря на то, что я скорее всего проиграл бы.

Должен был проиграть.

Физически я был неприкосновенен, что не мешало им издеваться словесно. Я давно выработал к подобному иммунитет, поэтому обычно был неинтересен. Ко мне цеплялись лишь чтобы угодить Галахаду. Сейчас белобрысого ублюдка здесь не было, но пропустить момент ежегодного стояния Ланса на стене, они не могли.

Почему на меня вообще взъелся Галахад?

Из-за имени! Из-за моего имени и глупых древних легенд, поклонником которых он, как оказалось, был.

А еще из-за странного понятия о крутизне. Ланселот из древних легенд был круче Галахада оттуда же. Привыкший быть во всем первым, Галахад просто не мог это перенести.

Не обращая на Хенрика внимания, я развернулся и молча спрыгнул со стены во двор монастыря. Высота здесь метров семь, но я значительно крепче и ловчее обычного человека. От рождения. Хотя какая-никакая культивация тоже сказывается. В общем, приземлился я без последствий. Погасив инерцию кувырком вперед, я как ни в чем ни бывало поднялся на ноги отправился по своим делам.

Созерцательное настроение было нарушено, да и решил я уже все.

Дело у меня было только одно — подготовиться к побегу. Это был именно побег, я решил никому ничего не говорить. Мой долг перед этим монастырем огромен и когда-нибудь я выплачу его. Однако это не значит, что я во всем должен слушаться указаний настоятеля и братьев-наставников, а тем более спрашивать у них позволения.