Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе (авторская версия)

Надпись на надгробном камне

— Шуме-ел тростник, просну-у-лись зомби, а ночка те-емная была-а, — неторопливо спускаясь по лестнице на первый этаж, тихонько мурлыкал я под нос любимую студенческую песенку. — Светились зна-аки на надгробьях, а мы гуля-а-али до утра…

— Заклятья пе-елись в по-о-лный голос, бокалов би-итых пе-е-резвон, — с готовностью подхватил слегка запыхавшийся Нич, встретивший меня на одной из ступенек и тут же ловко запрыгнувший на плечо. — Скелеты в та-а-нце за-а-кружились, как им каза-а-лось, вальс-бостон!

Я тут же приободрился и продолжил:

— Горел костер, треща-али ветки, и вурдала-а-ков не-е-жный вой.

Он над поля-а-аной раздавался, как музыка-а из тьмы ночно-ой. А поутру-у, когда-а вставали, кругом разбро-осаны тела. Эх, некрома-анты по-огуляли — лишь упыри-ица уползла-а!

Закончив куплет, я ностальгически вздохнул и рассеянно вытер с лысины налипшую паутину.

— Да, хорошие были времена. Подумать только — давно ли я поступал на Некрофак? И давно ли ты преподавал там свою любимую…

— Нет, Гираш, — вдруг несильно вздрогнул таракан.

— Не надо. Ты ведь знаешь — мне запрещено помнить. Может, я лучше расскажу о том, что разнюхал?

— Давай, но в двух словах — удалось узнать что-то новое?

— Тогда уж одним словом: нет.

— Значит, детали обсудим позже. Кстати, ты еще не нашел способ обойти свое проклятие?

— Нет. Знаю только, что если вспомню старую жизнь — сдохну. Такова моя плата за воскрешение.

— Ты сам ее выбрал, — на всякий случай напомнил я, почувствовав на шее мимолетное прикосновение жестких усиков.

— Да, — неохотно согласился Нич, быстро отворачиваясь. — Но лучше забыть о том, кем я был, чем безвозвратно утратить накопленные знания. И пусть они довольно отрывочны, но это лучше, чем ничего.

Я тихо вздохнул.

— Может, ты и прав: уговор есть уговор. Ты выбрал свой путь, я — свой. И мы оба понадеялись, что вместе у нас получится что-то стоящее.

— Вместе? — отчего-то насторожился таракан.

Я собрался было съехидничать, но он вдруг встрепенулся, занял стойку, как пес на охоте, и вдруг заорал мне в самое ухо:

— СТО-О-ОЙ!

Хорошо, что он мелкий и писклявый, иначе этот вопль услышали бы не только граф со своими людьми, но и запертые в склепе фамильные призраки Невзунов.

А так я всего лишь частично оглох на одно ухо, подпрыгнул на месте от неожиданности и инстинктивно замер, лихорадочно раздумывая, к чему именно должен морально подготовиться. То ли к внезапной смерти, то ли к радостной вести о мучительной гибели своих врагов.