Легенда о Лазаре 6. Тот, кто сражается с чудовищами

- Возможно, я не убью всех в этом дворце.

***

- Леттиция, почему ты его пустила?! - взвизгнул Гатис, вскакивая из-за стола.

Королю было уже под семьдесят. Однако, даже несмотря на то, что он не был магом, благодаря неусыпной заботе придворных лекарей и целителей, он почти не изменился по сравнению с тем, каким Лаз его помнил. Чуть больше морщин, чуть меньше волос… он легко мог бы править ещё пару десятков лет.

Если бы Лаз тогда умер.

- Здравствуйте, Ваше Величество, - молодой человек вошёл и, не дожидаясь приглашения, сел за стол напротив короля.

- Ты пришёл меня убить? - Гатис, наконец, поймав полный ужаса взгляд магессы, тяжело вздохнул и опустился обратно в кресло.

- Ну, для начала я бы хотел поговорить. Причём не только с Вами. Будьте добры, прикажите вызвать сюда Базила Бадиса, Мадэса Зуву и, конечно, Савойна Листера. Я знаю, они все в городе. Я подожду.

Король, помедлив пару секунд, кивнул Леттиции, и женщина, явно испытав немалое облегчение, вышла за дверь.

- Как Ваши дела? Я слышал, вы недавно отпраздновали десятилетие апрадского Дома Магии. Роскошный, думается, праздник.

- Да, ничего так… - не совсем понимая, что происходит, кивнул король, оглядываясь по сторонам словно в поисках путей побега.

- Слышал, Вам подарили много подарков, - продолжил Лаз светскую беседу.

- Ты этого хочешь? - встрепенулся Гатис, - откупа?

- Может быть, - молодой человек пожал плечами. - Что, по-вашему, стоит жизни, Ваше Величество? Вашей жизни? Есть у вас что-то такое, ради получения чего вы были бы готовы умереть?

- Н…назови свою цену!

- Э, нет, - Лаз погрозил пальцем.

- Мои сокровищницы заполнены золотом и драгоценностями! - словно утопающий, хватающийся за соломинку, король начал бесполезные, как он и сам в глубине души понимал, торги. - Можешь взять столько, сколько захочешь!

- Позволите? - Лаз показал пальцем на пресс-папье, то самое, на котором когда-то демонстрировал применение магии зачарования.

Гатис, естественно, закивал, словно болванчик. Взяв тяжёлый, изукрашенный позолотой брусок, Лаз поднял его на уровень глаз и замолчал.

Поначалу ничего не происходило, но спустя примерно минуту король заметил, как черный цвет там, где пресс-папье не покрывала позолота, начал светлеть. И спустя ещё пару минут уже всё оно приобрело насыщенный жёлтый цвет.