"Владыка Мордора" Тысяча беглецов

Страшного огненного демона Подземелья. 

И вот, когда все выжившие гномы отчаялись, в морийские мастерские попал ещё один раб. Вместе со своей матерью-человеком. И этот раб был на четверть эльфом, а звали его Искиндар. Как вы уже догадались, это был я. Вернее, тело, в которое меня забросило, было телом этого Искиндара. И был он великолепным лучником. Гвалин, последний из рода морийских правителей, воспрял духом от таких знамений. И надо мной (вернее Искиндаром) сразу же взял шефство, тут же заявив «работодателям», что берёт меня в свою команду.

Дескать, наиболее чистый мифрил остался только в тех шахтах и вырубках, куда не могли попасть коренастые гномы. И работы были там прекращены из-за боязни больших обвалов. А я длинный и тонкий, «как червяк» (это сравнение особенно понравилось Старшему Надзирателю), мог проползти в самые узкие щели. А ещё меня (Искиндара), под угрозой смерти моей матери, заставили тренировать лучников в сарумановом войске. 

А этот Саруман не так глуп и не полагается только на своё волшебство.

Если умудрился так организовать всё дело, что естественные враги орков, гоблинов и троллей работают на них и под их началом.

– Ты что же, совсем не помнишь ничего? – спросил Гвалин, – Даже наши договорённости?

Что я мог ему сказать? Что я не тот, за кого он меня принимает? Он с такой болью и надеждой смотрел мне в глаза. Я не осмелился…

– Гвалин, я действительно не помню НИЧЕГО, но если ты наберёшься терпения и поможешь мне вспомнить, то я обещаю тебе – мы выберемся отсюда.

– Все вместе, здесь никого не должно остаться из гномов и людей. А нас не менее тысячи, если считать только недавно родившихся.

– Да!!!

Господь Всемогущий!!! Как мне решить проблему, если я даже не знаю, в чём она заключается? Я знаю одно, если где-то проколюсь, то участь моя будет незавидной. А ведь есть ещё и мать этого Искиндара, которая знает его, как облупленного. И встреча с которой мне может грозить огрооомными неприятностями. Ну ладно, как говаривал Наполеон: «Сперва ввяжемся в драку, а там посмотрим».

– Гвалин, извини меня, но что-то сильно болит голова, и мысли путаются. Ты позволишь мне отдохнуть?

– Ооо, прости меня, собрат по несчастью, за непозволительное себялюбие!!! Я совсем забыл, что при каменном беспамятстве требуется полный покой и отдых несколько дней! По крайней мере, до следующей рабочей смены я тебе его гарантирую. Но ты тоже должен меня понять, ты чуть не погиб. А вместе с тобой могла погибнуть наша надежда на свободу.