Игра Хаоса. Все цвета пламени. Книга седьмая.

Я несколько раз встряхнул головой, прогоняя марево прошлой жизни — история Клеопатры все еще стояла перед глазами, не отпуская меня. Наконец, начав трезво мыслить, заговорил:

— Это непросто, точнее, для меня почти невыполнимо. Как я найду ваш мир в Радуге миров? Затем попаду в нужное место? Ребенок может быть давно мертв: прошла бездна времени, даже магия имеет пределы своей силы. Комнату с саркофагом уже могли найти. Все это бессмысленно и практически неосуществимо.

— Нет, — Клеопатра, упрямо сжав губы, тряхнула гривой черных волос.

— Я мать, я бы почувствовала, что мой мальчик умер, он бы не ушел к кругу жизни, не попрощавшись со мною хотя бы во сне. Он все еще там, ждет меня, и я обещала, что обязательно к нему вернусь. А местоположение мира — вот.

Открыв ящик стола, она достала оттуда листок и протянула его мне.

Взяв его в руки, быстро пробежался по тексту глазами: «Третья ветвь Великого древа, сорок седьмой лист, третья планета от солнца». Уже легче. Асгардскую систему координат сейчас редко применяют, но вполне реально найти искомый мир, используя ее.

— Нужны точные координаты места, где спрятан саркофаг с телом принца, — уточнил я, устало вздыхая и понимая, что и они наверняка есть.

С этим, все-таки, проще, чем установить координаты нужной планеты. Из того же ящика в столе извлекаются бумажные свитки с картами. Сначала примерная карта континента — реки, горы, пустыня, затем — более подробная карта местности, где спрятан саркофаг с принцем.

— Это Долина Царей, — пояснила Клеопатра, наклонившись ко мне поближе, заодно продемонстрировав декольте, на время отвлекая от бумажных свитков с картами. — Вход в Лабиринт находится здесь, — и она указала на маленький крестик возле одной из пирамид, отмеченных на карте. — Там опасное место, если у тебя нет амулета: стражи попытаются убить всякого, кто войдет туда без разрешения, плюс ловушки, да и сам Лабиринт извилист и очень запутан. Нужно быть крайне осторожным, спускаясь в него.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться на разговоре — какой-то невидимый флер давил на разум, заставляя кружиться голову, а голос царицы все журчал и журчал. Из глубин сознания лезли низменные желания и похоть, заставляя кровь все быстрее бежать по жилам, а страсть и азарт бурным коктейлем кипеть во мне. Разум еще боролся: сжав кулаки, я пытался вернуть душевное равновесие, перебороть наваждение.