Третий сын 3: В тени мертвеца

– Рей, разнести все здесь вдребезги? – раздался голос Сира Лэйтона.

Все обернулись к рыцарю и спешно стали расступаться. В его руках появилось что-то магическое. Оно сверкало яркими разрядами и стремилось оторваться от ладоней.

У Сира Бакки и Валеба в руках появились огненные шары. Все трое подались к нам с разных концов лавки.

Силы явно были неравными. Охране торговца нечего было тягаться сразу с двумя рыцарями и отлично подготовленным гвардейцем Валебом. Это был бы не бой  – бойня с разгромом торговой лавки.

 – Нет, в этом нет необходимости, – ответил я и обратился к старику: – Это не моя вина, что вы не смогли распознать Маску лицедея. Нечего на меня перекладывать собственную вину. Вы запросили сто золотых, и я все оплатил. По-моему, здесь нет поводов для претензий. 

Злобное лицо хозяина сменилось несчастным видом насмерть испуганного старика.

– Совершенно верно. Вы полностью правы. Произошла чудовищная ошибка. Я прошу прощения за эту неловкость. Ни о каких претензиях не может быть речи!

Я велел Валебу открыть портал.

Так было проще всего покинуть лавку. Мало ли какую подлость мог напоследок совершить торговец. Ну и заодно так быстрее было убраться. Мне не хотелось больше задерживаться в Долине ни на минуту. 

Глава 7

Попутный ветер мощным потоком наполнял единственный парус и тем гнал рыбацкую лодку вперед. Старая колымага, кряхтя и поскрипывая, бодро шла по волнам, кокетливо виляя бортами. Чайки, будь они прокляты, едва мы отплыли от Южной гавани, постоянно кружили вверху и противно визжали.

Полуденное солнце, от которого в лодке было не спрятаться, нещадно одаривала нас стольким теплом, что еще немного и мы готовы были на нем живьем изжариться. Спасение было в пресной воде, которую мы без конца пили и морской, ей мы обливали себя вместе с одеждой. Все это дело усугублялось невероятной вонью. Я никогда не представлял, что такое творится в рыбацких лодках. По нашей просьбе моряки уже дважды драили палубу и все бестолку. Тухлый запах рыбы основательно вгрызся в древесину. Его, по-моему, уже ничто не могло оттуда выгнать.

Зато для семьи рыбаков – нестарого мужчины и двух его сыновей, согласившихся нас доставить из Южной гавани в Лиан, была привычна и эта труднопереносимая вонь, и эта жара. Они лишь ухмылялись при виде наших мучений, и постоянно напоминали, что лучше жара, чем северный холод, а вонь – дело привычки, еще немного и принюхаемся.