Лимб

Путники остановились на высоте трехэтажного дома — там, где под уклоном в сорок пять градусов сошлись две массивные каменные глыбы, вписанные в прямоугольник входа.

— Заперто, — в голосе Илорна прозвучало удивление.

— А ты как думал, — с насмешкой ответил проводник. — Я тоже не смог спуститься туда. И никто не может.

— А почему ты решил, что эта груда камней — мифический Тшуммех?

— Прочитал.

Илорн склонился над плитами.

Надпись действительно обнаружилась. Высеченные в камне буквы, вне всякого сомнения — язык Триумвирата, от которого произошли все современные наречия Пацифиды.

ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ТШУММЕХ. ПРОКЛЯТЫЙ ГОРОД, НА КОТОРЫЙ РАЗГНЕВАЛИСЬ БОГИ.

— Дальше я не пойду, — предупредил Маркус.

Илорн внимательно посмотрел на проводника.

— Без меня ты не вернешься в Кобар. И награду не получишь.

— Я подожду здесь, наверху, — заявил упрямый проводник. — Если ты не против.

Волшебник пожал плечами.

— Мне всё равно.

Отвернувшись от Маркуса, он взялся за изучение преграды. Плиты были огромными и монолитными, без единого стыка.

Цельные куски камня. Там, где глыбы сходились, пролегла ровная линия, запорошенная песком. В центре врат красовался уже знакомый символ — круги и треугольники. Инструкций по открытию не прилагалось.

Илорн решил попытать счастья с фамильяром-взломщиком. Усевшись перед вратами на колени и отложив посох, он достал из поясного мешочка несколько артефактов. Сизое птичье перо, зуб мертвеца, кусочек коры и длинную стальную иголку. Аккуратно разложил реликвии на песке. Тихо прочел нужное заклинание и вдохнул в фамильяра жизнь.

Изо рта гильдмастера вырвалось серебристое облачко, зависло над разложенными предметами и начало втягивать их в себя. Безумный хоровод длился несколько мгновений. Крохотный смерч взвихрил песчинки, обнажил гладкую поверхность камня. А потом изумленному взору Маркуса предстал блестящий червь. Казалось, создание выплавлено из металла, не успевшего остыть в тигле. Тварь скользнула к вратам, просочилась в узкую щель, и странные чудеса закончились.

Гильдмастер продолжал сидеть, поджав под себя ноги.

— Это сработает? — вырвалось у Маркуса.

— Еще как, — ухмыльнулся Илорн.

Из гранитной утробы донеслись тихие скрипы, затем — нарастающий скрежет. Ожили скрытые механизмы, и плиты с тяжелым гулом поползли в стороны. Тонкая щель расширилась, превратившись в черную ленту. Песчинки заплясали на свету — легкая взвесь тысячелетий.

Монолитные блоки продолжали втягиваться, пока не вросли в неровные стены.

Гул стих.