Лимб

Коэн пожал плечами.

— Я попробую.

Женщина вздохнула.

— Что ж, Коэн из Предельных Чертогов. Тебя можно понять. Я предоставляю тебе допуск в Архив. Ты не получишь статус Архивариуса, поскольку не являешься одним из нас. Помощь — получишь. Мы научим тебя пользоваться Хранилищем, искать нужную информацию, работать с аналитической средой. На это уйдет время.

— Сколько дней у меня есть?

— Живи здесь, сколько понадобится, — улыбнулась Архивариус. — Ты не ограничен во времени. И в своих передвижениях по Скиту — тоже.

Но мы будем присматривать за тобой в разумных пределах.

— Это понятно, — кивнул волшебник.

Женщина сделала приглашающий жест рукой, отвернулась от посредника и вошла под своды арки. Фигура Архивариуса тотчас растворилась в волнующейся серой мути. Коэн покосился на Стражей — те невозмутимо ждали, заняв позиции в противоположных углах террасы.

Коэн двинулся вслед за провожатой.

Портал вывел его в холл, утопающий в ворсе широченного ковра и обставленный по периметру мягкими креслами.

В недрах ковра деловито ползали какие-то механизмы, напоминающие капли расплавленного металла. Не исключено, что эти создания были фамильярами-уборщиками.

Стены холла были обшиты дубовыми панелями, создающими дополнительный уют. Взгляд случайно зацепился за картину в старинной позолоченной раме, изображающую восход трех лун над Трордором. Коэн безошибочно узнал стиль Клода Детремора, одного из величайших имперских художников позапрошлого столетия. С двух сторон картина была подсвечена вытянутыми плоскими лампами.

— Вэй, — сказала женщина, дожидавшаяся визитера у противоположной стены холла. — Так меня зовут.

Посредник уверенно пересек пространство ковра и оказался рядом с Архивариусом.

Из холла в нутро Блуждающего Скита вела одна-единственная дверь. На вид — совершенно заурядная. С ручкой, петлями и полотном. Без выпуклостей, вставок и пафосных символов. Просто дверь. С маленькой буквы.

— Рад знакомству, — Коэн говорил искренне. Теперь он видел, что кареглазая Вэй обладала еще и азиатскими чертами лица.

Не чистыми, дополненными европейской угловатостью и русской жесткостью. Так сразу и не определишь этническую принадлежность. Впрочем, о какой принадлежности можно говорить в мире, где нации перемешались и сварились в общем котле примерно десять тысяч лет назад.

Вэй не удостоила его ответом.

Отворив дверь, бросила через плечо:

— Не отставай.

Перед Коэном протянулся длинный коридор, освещенный магическими панелями.