Тень Буревестника. Часть 3

Лорды – управлять людьми, а не бегать за ними по этим лесам. И сегодня позор Итлисса закончится. Мы избавим мир от демона, который зовёт себя Пурпурным Королём. 

Отец подошёл к нему. Стальные пальцы, холодные, как снег, прижались к щеке Леона, наверное, в нежном жесте. Тот едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. И лицо, и разум всё ещё помнили ночную порку. Все, кто находились рядом, отвернулись или отвели глаза.  

– Я хочу видеть в тебе рыцаря. Воина. Будущего Хранителя Юга, протектора Итлисса. Это будет твоим триумфом, сын.

Иначе и быть не может. Слышишь? Другого пути нет. Только этот. Так пройди же по нему с честью. 

Леон подумал, что в словах отца было больше приказа, нежели воодушевления. Он тут же прогнал эти мысли и кивнул. Алинтан повернулся к полководцу. 

– Отдать приказ к построению. По коням! 

Джосс и офицеры, поклонившись, вышли из палатки. Отец опустил тяжёлую руку на плечо Леона. Заглянул прямо в глаза. 

– Не подведи меня. 

– Не подведу. 

Они вышли на воздух.

Над долиной висело серое марево, ещё даже не встало солнце. Леон, выдыхая облачка белого пара, провожал взглядом могучую спину отца, закрытую длинным развевающимся плащом. Вокруг, бряцая оружием и латами, суетились солдаты, кричали десятники и сотники, забирались в сёдла рыцари. 

Армия Великого лорда готовилась к атаке. 

***

Поляну окутывала тишина, пронизывающая и тонкая, словно натянутая струна лютни. Кажется, втяни воздух чуть громче, и вдох эхом разнесётся по округе.

Как сказал бы Джосс: «Можно услышать, как комары сношаются». Затишье перед бурей. Даже кони – и те притихли, перестав ржать и бить землю копытами, лишь изредка выказывая волнение тихим фырканьем.  

 «Проклятье! Ну почему мне хочется справить нужду именно в такой важный момент? Если я сейчас слезу с коня… Нет, нельзя. Упаси боги, отец узнает. Потерплю… Но что, если не дотерплю? И обмочусь прямо во время боя? Хотя, стоит полагать, это не самое страшное, что может случиться… И всё же я бы мог ещё успеть ответить на зов природы…»

Леон с надеждой повернулся к редким кустам и деревьям подлеска, которые окружали большое воинство.

Головная боль, донимавшая его всё утро и, вроде бы, наконец унявшаяся, неожиданно вернулась, кольнув в области темечка. 

– Нервничаете? – шёпотом спросил Стоффиус, поправляя сползший на глаза шлем.

– Нет, – соврал Леон, но тут же напомнил себе, что друзьям врать нехорошо, и добавил: – Немного.