Тень Буревестника. Часть 3

Так вправе ли он – сын величайшего Белого Льва – позволять себе впадать в уныние? Пускай любви отца он не дождался… Зато, наконец, отыскал верного друга, который сейчас изо всех сил пытался его поддержать. К тому же у него был верный наставник в лице Джосса, кто никогда не бросит и всегда поддержит мудрым словом. И, честно говоря, Леон уже начал скучать по объятиям Жанни. Разве все эти люди не достойны того, чтобы он мог порадоваться их присутствию в своей жизни? 

– Ты прав, Стоффиус. – Леон заставил себя улыбнуться.

– Всё не так уж и плохо. 

– Вот и прекрасно! Празднество уже началось. Приходите к нам, пожалуйста. Мы все вас очень ждём. 

Стоффиус ушёл, оставив сына герцога наедине со своими думами. И всё же, как бы Леон ни старался, прогнать мрачный настрой ему так и не удалось. Мысли упрямо возвращались к отцу. В конце концов юноша почувствовал злость. На себя. Но ещё больше – на отца. 

«К чёрту! Глупо ожидать того, чему случиться не суждено. Надоело. Думаю, я найду причины быть счастливым и без твоей любви, отец…»

– Здравствуй, сын.

 

Леон обернулся. Позади в проёме арки стоял Алинтан де Флам. Он выглядел великолепно: облачённый в длинный, бежевого оттенка камзол с золотистыми узорами, высокие сапоги и белые перчатки, а на его груди покоилась широкая цепь из больших, отлитых из чистого золота звеньев.  

– Отец! – воскликнул Леон, запоздало поклонившись. 

– Что делаешь ты здесь в одиночестве? 

– Я… ничего. Просто вышел подышать. 

– И как? Надышался? 

Леон, оскорбившись, вскинул нахмуренный взгляд, но тут же вспомнил, с кем говорит.

Однако обратно уткнуться глазами в носки сапог он так и не смог. Слишком уж поразило лицо Алинтана, озарённое тёплой улыбкой и сияющими глазами, полными чистой отеческой любви. 

– Сын мой. – Герцог притянул его к себе, заключил в крепкие объятия. – Мой верный и любимый отпрыск. Моя кровь и плоть. Моя гордость. 

Леон не мог поверить ушам. Все эти слова… неужели он обращался к нему? Быть того не может! 

– Я так горжусь тобой, – прошептал на ухо отец.

– Не посрамил меня перед людьми. Я слышал, всё слышал! Ты сражался, словно лев. Да что там лев – дракон! 

Леон, упираясь носом в крепкое плечо отца, не в силах пошевелить и пальцем, почувствовал, как задрожали его губы, а в глазах защипало. Не верилось, что этот час настал. Когда всю жизнь ждёшь чего-то особенного, и вот, наконец, получаешь желаемое, так трудно удержать слёзы.