Тень Буревестника. Часть 3

– Сейчас же отыскали чем накормить и напоить пленника! На рассвете он будет прилюдно обезглавлен. Но если по вашей дурости Пурпурный Король не дотянет до утра, то вместо него я обезглавлю вас. Это ясно?!

 Оба смотрителя судорожно закивали и бросились исполнять поручение. Леон стоял на месте, остывал, не веря, что он действительно швырнул кружку в человека, который ему ничего плохого не сделал. Впрочем, несколько дней назад он убил около десятка людей, ничего ему не сделавших. Так чему же удивляться? Тот, кто сказал, что люди не меняются, был полным идиотом.

И никогда не бывал на войне. 

Когда смотрители вернулись, раздобыв кувшин с водой, несколько полос вяленого мяса, сухари, варёных яиц и тарелку каши с кусочками мяса, Леон уже полностью успокоился. Грозно нахмурившись, он велел отнести еду в камеру вместе со столом коменданта. 

Вскоре юноша остался один на один с обессилевшим пленником. Прежде чем выйти из темницы, смотрители отстегнули его руки от стены, но оставили цепь на ноге – её длины хватило бы, чтобы сесть за стол.

Однако, уже будучи способным передвигаться, Пурпурный Король оставался на месте. Тогда Леон наполнил водой жестяную кружку, опустился рядом и поднёс её к губам заключённого. 

– Пейте… Здесь вода. Вы меня слышите? Вам нужно попить. 

Пленник с трудом раскрыл глаза, мутным взором посмотрел на юношу. Когда холодный металл коснулся пересохших губ, Король раскрыл рот, и Леон аккуратно его напоил, терпеливо считая глотки. 

– Спа… сибо, – едва слышно прошептал заключённый.

 

– Там на столе еда, – пробормотал Леон. – Пойдёмте, я помогу. 

Подставив плечо, он с лёгкостью поднял Короля и проводил его до стула, после чего отошёл ко входу, чтобы не смущать. Пурпурный Король какое-то время сидел, привалившись к спинке, и тупо смотрел на разложенную перед ним еду. Услужливые смотрители даже раздобыли свечу, чтобы заключённый мог есть при свете. Наконец он взял ложку, выронил, снова взял, трясущейся рукой зачерпнул немного холодной каши и отправил в рот.

За первой ложкой последовала вторая. Затем третья и четвёртая. Вскоре пленник, оживая на глазах, уже поглощал всё, до чего мог дотянуться, да с таким остервенением, словно от этого зависит его жизнь. 

 «Быть может, и зависит. Правда, ненадолго…»

Леону с трудом верилось, что этот человек действительно был тем самым предводителем лесного братства, нагнавшего ужас на самую крупную провинцию Семирии.