Тень Буревестника. Часть 3

Совиан Кудроу оказался невысоким и коренастым, пожилым мужчиной. Его голову венчала плешивая макушка, окружённая длинными седыми волосами. На бледном лице выделялся ярко красный нос. Аккуратная бородка и пронзительно живые светло-зелёные глаза удачно гармонировали с оливковым дублетом, что обтягивал внушительное пузцо хозяина. 

Следом вошёл человек, абсолютная противоположность графу: высокий, темноволосый и, как жердь, худой. На синей мантии, в которую он был облачён, красовался вышитый серебряными нитями знак Ордена магов.

Лицо сухое, морщинистое, с большим орлиным носом и холодными, колючими глазами. Человек представился магистром Фарелом, придворным чародеем его сиятельства.   

Как только чародей сел по правую от графа руку, в зал, словно по команде, стали заходить слуги с подносами и кувшинами. Вскоре стол заполнился едой и питьём. Были здесь и тёплые – только из печи – караваи, и холодные паштеты, и горячие колбасы с пряными окороками, и мясные пироги, и пахучие сыры, и гроздья винограда, яблоки в патоке, и сушёные сливы, курага, орешки в сахаре, изюм.

Запивать добро предстояло ягодным вином, тёмным пивом, миндальным молоком и жидким мёдом. 

Львёнок обратил внимание на то, что слуги расставляли блюда так осторожно и тщательно, словно бы за каждым стоял надзиратель с кнутом. Когда же один из чашников – молодой светловолосый парнишка – случайно переполнил графский кубок и пролил вино на дорогую жаккардовую скатерть, лицо хозяина перекосило от ярости.

– Ты что, ослеп совсем, балда?! – рявкнул он, съездив кулаком по столу.

Когда звон утих, зал погрузился в тишину. Все слуги застыли на местах. Львёнок заметил, что многие втянули головы в плечи и, в отличие от гостей, старались смотреть куда угодно, но только не на графа. Совиан Кудроу обвёл всех диким взглядом и захлопал глазами, будто только что проснувшийся человек. Гримаса гнева медленно сползла с его лица, что тень со двора в полдень. 

– Прошу прощения. Просто это, кхм… моя любимая скатерть, – с натянутой улыбкой пробормотал он и повернулся к слуге.

– Но ничего страшного, её ведь можно отстирать, верно? Ступайте, вы явно утомились.

Чашник согнулся в низком поклоне и, бормоча извинения, поспешно удалился. Оставшиеся слуги с явным облегчением продолжили прислуживать.  

– Итак, гости мои дорогие! Налетайте, да не забудьте по возвращении в столицу рассказать, как вас радушно приняли в моей скромной обители, – сказал граф, осенив ломящийся стол знаком Сигны.