Тень Буревестника. Часть 3

Долго молчала, стиснув губы. 

– Либо разрубить цепь, либо ключом. По-другому – никак. 

– А что, если… Не знаю… Какой-нибудь отмычкой? 

– Даже если бы она была, мы всё равно ничего не сделаем без помощи первоклассного вора, которого здесь нет. 

Леон, от досады прикусив губу, стукнул кулаком по земле. 

– Должен же быть способ! Хоть один…

Эвэллина резко схватила его за ворот и притянула к себе. Юноша почувствовал на лице её кислое дыхание.

– Ты действительно желаешь меня спасти? 

– Клянусь всем, что у меня ещё осталось.

– Если так… Дай мне свой кинжал. 

Леон, не отрываясь от блестящих глаз, зашарил по поясу, нащупал рукоять и протянул оружие девушке. Когда же она, продолжая крепко держать его ворот, забрала кинжал, Леон вдруг понял, что допустил непростительную ошибку.

 «И поделом мне… Дураком родился, дураком помру».

Он закрыл глаза, в любую секунду ожидая удара. Но вместо этого услышал тихий голос:

– А теперь – делай, как я скажу…

***

– Сейчас мы вот так вот… И ещё бабоньку волшебную добавим… Ага! Что там у тебя осталось? Да хорош шкуриться, кон закончен.

– Да на, подавись. 

Две последние карты упали на стол. 

– Ага! Я так и знал, ха-ха! 

Вурс поджал губы, глядя на довольную рожу Калеба. Этот лысый морщинистый ублюдок скалился так, словно выиграл не пару мелких солов, а целое состояние. Небось, опять мухлевал, скотина! 

– Рано радуешься, – пробурчал Вурс, собирая карты, пока второй надзиратель сгребал несколько мелких серебряников, добавляя их к небольшой кучке на своей стороне стола.

– Разденет он, как же! – заржал Калеб, да так что на усы сопли брызнули. – Смотри, продолжим играть, без порток останешься. 

– Без порток я останусь, когда к твоей жене в постель заберусь, – пробормотал под нос Вурс, но так, чтобы напарник не услышал.

– А чего сразу «по полсола»? Давай по целому! – осклабился Калеб, демонстрируя гнилые, чёрные зубы. – Иль не ты меня раздеть к утру собирался? 

– Да просто жалко тебя, нам играть ещё полночи, а ты ведь ныть начнёшь, что…

– На помощь!  

Оба надзирателя, замолчав, переглянулись. Кажется, кричали из третьего крыла, где сидел важный пленник, и куда ушёл сын лорда.