Тень Буревестника. Часть 3

Серый шерстяной балахон, совсем новый, полученный с графского плеча, превратился в изодранную тряпку, испачканную пылью и каменной крошкой. Лицо, кроме пары ссадин на щеке и лбу, почти не пострадало. На нём застыла решимость: брови нахмурены, сосредоточенный взгляд, губы плотно сжаты в тонкую линию. В остекленевших глазах отразился чёрный ворон, что вспорхнул с полуразрушенной крыши церкви и, огласив округу резким карканьем, улетел прочь. Первый солнечный луч, показавшись из-за горизонта, словно золотое одеяло, нежно укрыл тело Юрганта, предвещая начало нового дня.

***

Лео сидел на земле, прикусив губу, полностью поглощённый работой. Солнце, уже в зените, нещадно жарило. По лбу струился пот, но Львёнок упорно продолжал своё дело. Перед ним лежал почти правильной округлой формы булыжник с плоской поверхностью. Вор старательно выводил символ Небесной Сигны, орудуя кинжалом, как резчиком, и небольшим камнем, как чеканом.

Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук...  

Выверенные, аккуратные движения, мягкое постукивание и абсолютная пустота внутри.

У него болело всё, что только могло болеть – голова, тело, распухшее лицо, всё в синяках и ссадинах. Но Лео не жаловался. Учитель, бывало, говорил ему: «Раз болит, значит, жив, ведь ничего не чувствуют только мёртвые». Вот Юргант уже ничего не чувствовал. А раны Львёнка пройдут, затянутся. Не все, правда. Та, что была внутри, временно уснувшая, ещё долго будет кровоточить, ночами напоминая о жертве двадцатилетнего юнца и невыплаченном долге. Но это всё потом, позже. Сейчас вор желал лишь одного – довести дело до конца. Было в нём что-то успокаивающее, даже приятное.

Наконец он в последний раз ударил камнем по рукояти, отложил кинжал и оценил результат. В общем-то, удовлетворительно. Линии немного кривоваты, где-то резьба получилась чуть глубже, чем хотелось, но в целом – неплохо. Юрганту наверняка понравилось бы. Львёнок взглянул на острие кинжала. Лезвие покрывали зазубрины, кончик затупился. 

 «Плевать. Куплю новый…»

– Готово! – крикнул он, поднимаясь на ноги.

– Можно забирать.

Подошёл хромающий варвар, мрачно глянул на вора. Затем перевёл взгляд на булыжник с вырезанной Сигной. Морщины на грубом лице разгладились.

– Сын льва делать хороший рисунок, – сказал он тихо, – красивый.

Легко подняв тяжёлый камень и водрузив его на плечо, варвар захромал к Стефану и Таре. Лео, оглянувшись на деревню, немного постоял, разглядывая распахнутые ворота и пустынные улицы Грима.