Тень Буревестника. Часть 3

 

– Почему это – кобылу? Сокол у нас тот ещё мужик! С крепким мужским характером. 

– Вообще-то, нет. Твой Сокол – кобыла в самом расцвете сил. Или ты не заметил, что у твоего жеребчика между ног ничего нет? 

– Я думал, – смутился вор, – он, как бы… Прячется. 

– Такую махину попробуй спрячь. 

И тут Львёнок понял, где допустил ошибку. Эльфийское слово «feilhtrass» переводилось как «сокол», однако могло обозначать как самку, так и самца. Когда конюший в Миротауне назвал животное по имени, Лео тут же переиначил его на семирийский манер, решив, что перед ним жеребец, а не кобыла.

 

– Вот те на! – усмехнулся вор, поглаживая лошадку по гриве. – Так ты у нас, значит, девочка, Соколиха? 

– Честно сказать, дурацкое имя для лошади, – пробормотала Тара, поудобнее устраиваясь в седле. 

– Согласен, первое мне больше нравилось. А знаешь, что, Соколиха моя? К чёрту! Думаю, ты не обидишься, если я и дальше буду называть тебя Соколом. Верно, подруга? 

«Подруга», фыркнув, дала согласие и нетерпеливо стукнула копытом о землю.

– Надо ехать, – пробасил варвар, едва удерживая тревожно топчущегося коня. – Скорее уйти. Далеко от этот плохой место.

– Полностью согласен, – кивнул Лео, бросив прощальный взгляд на коммуну.

Солнце уже тронуло каймой верхушки деревьев, залив тропу красноватыми лучами. Западные ворота, через которые вор и варвар проехали этим днём, оставались всё так же приветливо распахнутыми. Вот только сейчас за ними не было опрятных улочек и высоких домов.

Всё, что находилось дальше створок, скрывала стена серого тумана. Какая бы участь ни постигла жителей поселения Рейвиль, теперь оно превратилось в город-призрак. 

– Поехали. Будем надеяться, что остальным повезло больше. 

*** 

Время перевалило за полночь. Неприветливо шумели деревья, подрагивая ветками на холодном ветру. Стоящий вдоль дороги чёрный лес казался неприветливым и мрачным. Луна светила тускло, изредка скрываясь за облаками.

Когда вдалеке показался огонёк костра, сердце Львёнка забилось быстрее. 

На стоянке их ждала одинокая фигура, очерченная в ночи оранжевым светом пламени. Неподалёку в поле паслась разнузданная лошадь. Вор до последнего гадал, кто их встречает, пока отряд подъезжал к перекрёстку. Наконец, Лео разглядел напряжённое лицо церковника. Стараясь скрыть разочарование, а заодно прогнать это чувство из души, вор спрыгнул на землю.