Тень Буревестника. Часть 3

Спёртый воздух пропитывал стоячий дух прокисшего молока и сгнившей еды – смрад пробивался даже сквозь пальцы, оставляя на языке тошнотворный, кисловатый привкус. Львёнок снял с пояса платок, которым он обычно вытирал лоб, и намотал его на лицо. Дождавшись пока варвар проделает то же самое оторванным куском рукава, вор медленно двинулся вперёд. Натужно заскрипели половицы, словно умирающие в муках прокажённые. Остановившись на краю света, Лео взял в руку Камень. Тёплый, но не горячий. Как только вор обернулся, артефакт моментально похолодел.

 

– Ну, что ж… Выбора у нас нет. Вперёд, так вперёд.

Собрав волю в кулак, Львёнок пошёл во тьму. Тяжёлая поступь идущего следом варвара добавляла немного уверенности. Впереди лежала неизвестность. Вскоре темнота сгустилась вокруг них, всосала в непроницаемый кокон, накрыв мир чёрной завесой. Лео остановился.   

– Проклятье, ни черта не видно, – прошипел он сквозь маску. – А вдруг нас там кто-то поджидает? 

– Сын льва желать, чтобы моя шёл первый?    

– Нет, – соврал вор.

– Просто хочется верить, что впереди есть выход…

Львёнок обернулся, надеясь бросить прощальный взгляд на светлый город в дверном проёме, но вдруг остолбенел. Позади, как и во всех остальных направлениях, была одна темнота. Рагхарец, сопя над ухом, тихо спросил: 

– Что ты видеть? 

Лео решил не стращать товарища лишний раз – если варвар не заметил пропажу входа, то ему же лучше.

– Не важно. Идём. И, на всякий случай, держись за меня.

 

Почувствовав на плече тяжёлую ладонь Завалона, Львёнок продолжил идти. Знание, что обратного пути больше нет, угнетало. Все накопленные годами страхи темноты моментально всплыли на поверхность, словно раздутый труп утопленника. 

 «Будь сейчас рядом учитель, он бы сказал, что здесь совершенно нечего боятся. Все наши страхи – в голове. И чем она темнее, тем больше в ней страхов. А Стефан бы обязательно добавил что-нибудь о свете учения, который разгоняет тьму невежества.

Выходит, нам достаточно изучить любой из своих страхов, чтобы перестать бояться. Ведь пугает только то, чего ты не понимаешь. На словах звучит просто! Но на деле...»

Товарищи продолжали продвигаться на ощупь. Идти в кромешной темноте становилось всё сложнее. 

«Тьма не страшна. Страшна неизвестность. В самой темноте ничего пугающего нет. Она не живая, даже не осязаемая. Темнота мне не враг, ведь дочь её – тень – моя подруга.