Участок-3. Зенит.

Девушки закурили и стали чуть приветливее. 

 - Я тебя вроде раньше не видела? – одна из девушек, самая блондинистая, смотрела не особо приветливо, но и без враждебности.

Ирина пожала плечами.

 - Так получилось. Никто из вас Дашу Сухареву не знает?

Девушки переглянулись.

 - Да, Дашка… а чего она?

 - Так, ничего особенного, - Ирина пожала плечами. – Тут дело тонкое, деликатное…

Девушки насторожились. Всем стало интересно.

 - А че она – что-то сперла? – лениво уточнила вторая, с двумя сережками в носу – и четырьмя в левом ухе.

Ну, если подсказывают…

 - Девушки, вы никому не расскажете?

 - Могила, - заверила брюнетка.

И Ирина принялась врать при исполнении.

У нее муж. Гражданский, да, и что? Мало ли кто сейчас и как живет, полиции нравов здесь нет. Возвращается она из командировки…. Да, бывает, ездит она по работе, и дома, находит в постели трусики.

Это бывает… ну, свильнул мужик налево. Что ж теперь – прогонять его? Зарабатывает он хорошо, резинки покупать не забывает, а попусту ревновать – ревновать впустую.

Девушки понимающе закивали.

И фиг бы с ними, с трусиками, но у Ирины пропали из шкатулки бриллиантовые подвески. Нет, не от люстры – серьги такие, большие, красивые, сама лично покупала, шесть брюликов, три изумруда…

 - Дашка, в принципе, могла чего свистнуть, - протянула блондинка. – даже не по наглости, а так, с дури…

 - У меня она цепочку с кулончиком заиграла, - пожаловалась «пирсинговая» девушка. – Взяла на денек, а отдавать и не собирается.

 - А давно вы ее видели?

 - Да уж… месяц, как она у меня цепку заиграла, - кивнула «пирсинговая». – Не меньше… девки, когда она тут шлялась? Ныла еще, что на свиданку пойти не в чем?

 - Так, может, она к моему парню и шла? – ахнула Ирина. – Девочки, она не в розовом костюме была? Мне соседка сказала про розовый костюм с короткой юбкой, волосы светлые, зовут, вроде, Даша… нет?

 - Да нет... у Дашки такого костюма никогда не было.

 - Почему?

 - Потому что папаша у нее – зверь. Что ее лупил, что Машку….

 - Серьезно?

 - Ага. Дашка до сих пор девочка нецелованная, она сама говорила, - заржала блондинка. – Еще плакалась, мол, помрет девочкой. Папаша вообще никакой воли не давал, если их с Машкой в восемь дома не было, он за ремень хватался и лупил почем зря.