Мастер белого шума

 Эспанса, наконец, повернулся, глянул насмешливо:

 — Как мы можем это узнать, если измерители внутри аномалии портятся, маги слепнут и глохнут, а снаружи ничего особенного не регистрируют ни люди, ни приборы?

 — Выходит, ваш внук до сих пор находится на территории Академии.

 — Аномалия — еще не доказательство, — академик отошел от окна, взял один из кристаллов, покрутил в руке и, поморщившись, бросил на столешницу. – С такими доказательствами можно считать, что Даниэль до сих пор сидит на кургане близ Пашбы.

Там зона аномалии тоже все еще держится.

 — Но она слабеет и уменьшается, — возразил полковник. – Уже не десять миль в радиусе, а пять. Господа, давайте ближе к делу. Всех, кто успел покинуть Академию, мы найдем и проверим. Их облик зафиксирован на магокристаллах. Ваша задача — выявить мальчишку среди оставшихся тут подростков и ни в коем случае не спугнуть. Ни в коем! Нам он нужен живым и невредимым. Он для нас ценнее, чем мировые запасы золота. Вам все ясно, господин ректор? Я оставлю тут своих людей под видом лишенных магии магистров и ассистентов.

Он все равно никого тут в лицо не знает. Проинструктируйте своих, чтобы не облажались. Ошибка или, упаси древние, саботаж будут расценены как государственная измена. Вы слышали, профессор Эспанса? Судьба вашего кровного внука и единственного наследника зависит прежде всего от вас.

 Профессор черной магии и ухом не повел, даже не повернулся, наглец. Хоть сейчас на галеры. Ну и семейка! Чертыхнувшись про себя, полковник поднялся, одернул китель и чеканным шагом вышел за дверь — шпынять подчиненных.

Сержанты, повинуясь его незаметному знаку, последовали за ним. Следом выскочил парень с серьгой.

 Когда за ними закрылась дверь, ректор выцедил:

 — Солдафон! И ведь ничего не поделаешь, приказы Семьи не обсуждаются. Да еще глава Ковена подложил нам свинью! Скажи, Эспанса, неужели его до сих пор бесит, что ректор Академии — не из белых магов, и он готов даже святые стены продать Лиге, лишь бы нагадить Черной гильдии?

 — Вопрос, как я понимаю, риторический? — усмехнулся Эспанса.

Но усмешка тут же сбежала, когда профессор заметил гримасу боли на лице третьего коллеги. — Риллин, ехал бы ты домой, тут тебе уже никто не поможет, а дома и стены лечат.

 — Да, пожалуй, пойду, — пожилой маг со стоном выполз из кресла, пошатнулся, и молоденькая магичка, промолчавшая все совещание, бросилась к нему и увела, бережно поддерживая за локоть.