Мастер белого шума

Площадь оцепили ограждениями с яркими флажками и масляными маячками, чтобы и ночью туда случайно не забрело особо неразумное существо в студенческой форме. 

 Студентов что-то и не видно, — заметил я, пока нас, пришибленных и перепуганных, собирали в кучу резко расплодившиеся, как саранча, армейцы.

 Я сначала психовал, почему нас не распустили, а отвели в задрипанное здание без номера на задворках Академии и промурыжили в спортивном зале. Под видом тестирования наших физических возможностей и навыков самообороны.

Все свои навыки я демонстрировать не стал.

 Потом успокоился: если не считать девчонок, то парней почти сотня, пусть попробуют доказать, что я — это я. По логике вещей они должны думать, что я уже сбежал или, к примеру, в землю зарылся. А я — вот он, у всех на виду и охотно даю свидетельские показания.

 Вызвали меня двадцать третьим в списке, уже под вечер, на второй этаж того же корпуса.

 Кабинетик небольшой, на один стол и два стула.

Окон нет. Свет льется из магических ламп, направленных на меня из-за спины следователя. Стол поставлен чуть под углом к задней стене — так, чтобы допрашивающий не заслонял арестанта, тьфу, свидетеля, от затаившихся зрителей. Читал я в книжках про такие прозрачные с одной стороны стеночки. А та, что напротив, сразу показалась мне подозрительной. Слишком гладкая и отличается от остальных трех, неровно покрытых штукатуркой и краской.

 — Имя? — устало глянул ярко-рыжий мужик в форме с сержантскими погонами.

 Староват он для сержанта, за тридцать уже. Значит, либо туповат, либо неудачник, — сделал я вывод. Психологическую карту собеседника любой ронен на гора выдаст после первого же взгляда. И меня поднатаскали.

 — Фредерик Милар, — потекла меж тем беседа.

 — А, тот самый Рик. Как это тебя занесло на служебный ярус? 

 — А я помню? У меня живот скрутило. А потом темно стало и вообще хоть вешайся.

Вот вы не маг, вам не понять, как это — раз, и нету дара.

 — Почему не понять? — зеленые глаза дрогнули. — Два года назад я был боевым магом, парень. И в один прекрасный день — раз, и... не стало ничего. Что ты почувствовал, когда тебя накрыло?

 Значит, неудачник. Так я и думал. И вдруг осознал, что глаза у меня вытаращены, а челюсть болтается где-то внизу.

 — Два года назад? — спохватился я.