Мастер белого шума

 — За что единица-то? — изумился я, увидев огромный жирный кол.

 — За то, что это ваше безобразие, которое у меня язык не повернется назвать сочинением, написано исключительно обсценной лексикой. Это... — тетка задыхалась от гнева. — Это недопустимо!

 — Какой-какой лексикой?

 — Нелитературных слов много! Матерных! Так понятнее?

 — Откуда я знал, что они нелитературные? У нас все так с рождения говорят. И ведь я без ошибок написал. Ни единой помарки!

 — Вы полагаете, я стала эту гадость читать? Кстати, и знаков препинания нет.

 — Как это — нет? А точки?

 Пока я развлекался, комиссия хлопала на меня ошалевшими глазами и передавала из рук в руки мое личное дело с школьной характеристикой, где значилось, что мой отец — беспробудный алкаш, семижды лечившийся в дурке, мать — скромная буфетчица, убитая в пьяной потасовке, а я сам — двоечник, бандит, негодяй и конченный человек.

 — Будем надеяться, юноша, ваш магический дар был настолько силен, что по возвращении искупит столь вопиющую.

.. необразованность, — резюмировал глава комиссии — сорокалетний мужик в белой мантии. Глаза у него были хорошие. Добрые такие, карие и большие, как у теленка.

 — Да я вообще учиться не хотел! — выпалил я, устав краснеть под сочувственными взглядами.

 — Это мы заметили. Зачем же вы сюда явились?

 — Я матери обещал, что попытаюсь, хотя бы раз, — а сам взгляд упер в колени, кулаки под партой сжал. Выжить я им обещал, что бы ни случилось.

А учить они меня сами собирались.

 — В какой области проявился ваш дар, Фред? В личном деле слишком мало сведений о ваших способностях, — белый недовольно пошуршал бумагами.

 — Рик. Называйте меня Рик. Больше никаких Фредов и тем более Фредди!

 Розовая тетка презрительно фыркнула. Я изобразил злобный прищур, оскалился:

 — К боевой магии тяготею, ясно же.

 — А ваша стихия? — допытывался магистр. — Цвет?

 — Понятия не имею.

Я в этом не разбираюсь. Вот вы и научите.

 — Гхм, — кашлянул он.

 — Наверняка парень был черный, как большинство кандидатов из Тьмы, — заметил еще один магистр, молодой и с серьгой в ухе.

 — Сочувствую, — глава комиссии откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе. — В таком случае, Рик, для вас не слишком хорошие прогнозы.

 Ура-ура! Меня вполне устраивают их прогнозы. Пусть сами же выставят меня за оцепленные ворота.