Мастер белого шума

 Рамзику было не до меня, и закончилось преображение довольно быстро. Трясущимися руками парень оделся. Подпалины и ссадины исчезли, как я заметил, но двигался он с осторожностью.

 — Трещина на ребре осталась, а заживлять — много времени уйдет, — пояснил он.

 — Пошли уже, скоро отбой.

 — Рик... 

 — Принцу и Рыжему ничего говорить не буду. Еще неизвестно, куда нас завтра определят. Захочешь, сам скажешь.

 Но у Грегора спрошу, точно ли магистры в курсе, — решил про себя. Не из патриотизма, а из чувства самосохранения.

 — Как тебя к нам-то занесло, сартапец?

 — Не сартапец, — выдал он с тихой ненавистью. — Я рабом у них был. Сбежал.

 — Расскажешь потом. У меня еще одно дело есть.

 Запихнув Рамзика в комнату и приказав опять дрыхнувшему Анту продрать глаза и перевязать ребра Фараону, якобы упавшему с лестницы, я отправился на розыски кудрявого отморозка.

 Капрал, цепко наблюдавший за моими перемещениями, подсказал номер комнаты.

Там сообщили, что парни в душе. Очередь завозникала, но я поклялся, что только вещь одну отдам. Полотенца и мыла при мне не было, пропустили.

 В раздевалке трое незнакомых парнишек натягивали штаны. Я в ботинках протопал в моечную. Кудряш и его приятель еще только намыливались в полукабинках.

 — Где Рамзик? — я захлопнул дверь, задвинул щеколду, давая понять, что без ответа никто отсюда не выйдет.

 — Это кто?

 — Ты его из нашей комнаты увел. Где он?

 — А, это ваш мелкий, с забавной кликухой Фараон? — ухмыльнулся кудряш.

А костяшки-то на пальцах у него содраны. — Откуда мне знать? Поговорили и разошлись час назад.

 — Либо колешься, либо дохнешь.

 — Ты че, сбрендил? — пошел на меня второй. Голый доходяга, с мочалкой в руке. Прям боюсь. — Че те надо, урод? Ща мы те рожу еще не так разрисуем!

 Драться голыми на мокром полу — плохая затея. Босые ноги скользить будут. На мне-то ботинки. 

 Ожог, конечно, помешает. Левой рукой лучше не шевелить.

Зато у меня в кармане —  универсальный набор. Надавишь на кнопку, и пилочка выскакивает из паза с характерным щелчком.

 — Убери перо, бешеный! — попятился дружок кудрявого.

 А я и руку еще не доставал из кармана. Прищурился:

 — Да, надо бы вам тоже яйца сигаретой прижечь, а то несправедливо будет. Но на чердаке вам было сухо, а тут, видишь ли, сыро.  Придется просто отрезать. Такие выродки не должны размножаться.