Мастер белого шума

Сам я только в детстве охотничью двустволку разок в руках подержал, и был жестоко наказан лишением сладкого и книжек. Но вот Фредди стрелять умел и в подпольном тире тренировался, это я откуда-то точно знал из ночных кошмаров.

Пока наши быстро и сосредоточенно втягивались лентой в двери подвала, я сбегал в ранее разведанную кладовку и прихватил ломик. Лишняя тяжесть, но с ним спокойнее.

Железяку маги сразу же у меня отобрали, да и другие из каморки тут же изъяли. Жадюги.

Вместо ломика в мою руку вцепилась одна из девчонок, с которыми я познакомился еще в первый день.

А вот я еще помнил, как у нас в деревенской школе чуть ли еженедельно проводились учения, когда к местному весельчаку-некроманту Хрипше приезжал кореш (не мой отец, он принципиально в этих забавах не участвовал), и они вдвоем, за неимением других тварей, среди бела дня поднимали местное кладбище и бросали без предупреждения на штурм ненавистной тещи Хрипша, которая, к несчастью, была еще и школьной директрисой.

И никто не мог поставить на место мстительного некроманта, которому вредная теща опять пересолила суп. Мой отец только плечами пожимал на жалобы. Во-первых, нельзя селу без мага, а магу без тренировки. Во-вторых, закон есть закон: учения, приближенные к боевым, в населенных пунктах проводить не реже раза в год. А насчет «не чаще» там ничего не говорится, хоть каждый день.

В глухомани только постоянная боевая готовность могла спасти жизнь, если случится внезапная вспышка «дикой магии», которую мистики называют «зов древних».

Обычно она следовала после лесных пожаров. Тогда близ выгоревших пустошей появлялись неведомые науке чудища. Иногда и без всяких пожаров «зов древних» шевелил плохо упокоенные трупы, а костяков по земле еще с древности рассыпано всяконьких.

Зова боятся все сельские. Тогда лесные звери, преображенные ни с того, ни с сего в полутварей двинутся лавиной на человеческое жилье.

Что значит в полутварей? Скажем, у зайца волчья пасть вдруг вырастет. И вовсе не смешно, потому что длинноухий своему счастью почему-то не рад, и не волкам скачет горло грызть, а невинному человеку. И почему-то никогда, никогда волчья пасть не превращается в овечью мордашку (овца, к слову, тоже крепко тяпнуть может)!

Так вот, Хрипша упокаивал надежно. И поднимал тоже надежно.