Мастер белого шума

А потом этот каменный мир трескается с непередаваемым звуком. Сверху донизу, во все стороны, по всей вселенной. Оглушительно. И ты понимаешь, что не мир это трескается, а твоя скорлупа, и больше ничто не защищает твое ядреное или, наоборот, гнилое нутро от взгляда невообразимого Ничто.

Я слышал Зов третий раз в жизни, но к этому невозможно привыкнуть. Каждый раз ты снова мертв, препарирован и выплюнут, если Ничто сочтет, что ты ему неинтересен.

Но если ты ему интересен, оно уведет за собой. И Даниэля Эспансы больше не будет.

И мне никогда не узнать, что возникнет на моем месте или я просто исчезну, как исчезают каждый год сотни невезучих, если оказались под открытым небом и не сработали амулеты.

Сколько это длится — невозможно сказать. Магия в это время не работает, механика ломается. Даже звезды солгут, утонув в мерцающей мгле.

Я осознал, что стою на коленях и ловлю ртом исчезающий воздух, а костер давно погас.

А потом из тьмы леса вышла гостья. Не болван. Болваны имеют основой человеческую или звериную плоть.

А эти — бесплотны на первый взгляд. Таких существ в народе прозвали «глюки», а некроманты называют «слепки». Возможно, их и не существует, и они лишь порождение воспаленного Зовом воображения, но почему-то убийственные, как реальные.

Сначала в лесной тьме вспыхнули два призрачных синих огонька. И не успел я глазом моргнуть, как они одним прыжком оказались совсем рядом. А вокруг огоньков начало вырисовываться девичье лицо.

Я ее сразу узнал. Та полумертвая синеглазая девчонка, которую я нашел на пустыре и притащил к Халии.

Получил от старухи отповедь, обиделся и потом даже не спросил ни разу, выжила ли эта ниароне. Получается — не выжила.

— Привет, — пошевелились ее мертвые искусанные губы.

Я невежливо промолчал.

Мертвые не говорят, им нечем. Отец как-то объяснял насчет легких, воздуха, голосовых связок. Мертвые не дышат, призраки тем более. Всё, что мы слышим как их речь — это игры нашего мозга, отзвуки мыслей с которыми играет мертвый дух. Как паразиты используют чужое тело, так и духи мертвых используют чужое сознание, и оно говорит само с собой.

Синеглазая девчонка говорила со мной голосом моей первой учительницы Алии.

— Какое теперь у тебя имя? — упорный призрак пожаловал.

Онемение понемногу отпускало, возвращались звезды на небо, а с ними и зрение. Я нащупал бесполезный нож, скользнул пальцами по грубой коже ножен и опустил руку в карман, где лежал коробок с серными спичками. Вытащил, сжав в кулаке, но не рискнул зазжечь.