Боевой устав эльфа

– А что творится у вас? – спросил Федор, завершив повествование. – Мы в Срединном мире почти ничего не знаем о Подтеменье. В Верхнем знают побольше. Книжки даже про вас сочиняют. Но там всякую ерунду пишут. Будто у темных эльфов сплошное мракобесие: чернокнижники, жертвоприношения, матриархат...

Фундис внезапно вспылила. Вскочила, так что халат распахнулся и, взмахнув ножом, крикнула:

– Придержи язык, человек, или я его тебе отрежу! Матриархат – самый передовой общественный строй! А без кровавых обрядов не постичь главных тайн магии.

– Э-э-э... ну, я так и сказал. Это писаки из верхнего мира клевещут, но я их решительно осуждаю! Хочешь, назову несколько имен? Сейчас, только вспомню. – Никаких фамилий Стволов, разумеется, не знал, в памяти вертелась только одна – борзописца из контингента «небесных повязок», о котором упоминал Виалл. – Как бишь, его... Косынкин...

– Не трудись, – отмахнулась маджаи. – За свои преступления эти ничтожества рано или поздно ответят перед всемогущей Ллот.

Оказалось, что большинство дроу почитают именно эту богиню.

Сразу после исхода из Срединного мира под ее покровительством в Подтеменье было принято учение о том, что женщины главнее мужчин. Сначала это распространялось только на духовную жизнь – в жрицы Ллот принимались лишь женщины. Но затем законы матриархата начали расширяться и на прочие сферы. В настоящее время мужчинам оставили пустячную магию вроде ветеринарной и сельскохозяйственной да последнее прибежище героев – воинское искусство. Но и там женщины, будучи выше и сильнее, их постепенно теснили. Изучившие науку войны жрицы и послушницы Паучьей Королевы нередко возглавляют отряды и армии дроу. Хотя обычно они старались держаться подальше от опасностей боя и отдавать приказы опытным командирам-мужчинам. Некоторых из бедолаг послушницы Ллот удерживают в узде благодаря магическим или физическим угрозам. А случается, даже помещают под полный магический контроль.

– Лихо тут у вас, – уважительно сказал Федор, когда эльфийка сделала паузу, чтоб промочить горло из круглой серебряной фляжки.

– А тебе правда две тысячи лет?

Фундис рассмеялась.

– Неужели я выгляжу такой зрелой? Нет, Феодор, мне всего-то триста. Маловато, конечно, но ведь и ты еще юн, как заявляешь.

Она поднялась с камня, быстро переоделась, повесила флягу на пояс, а нож вложила в ножны, после чего повелительно указала пальцем на «купальник» и халат.

– Забери это, Федр. Мы возвращаемся в лагерь. Попробуем разбудить твоего хорхоя у меня в шатре.