Потерянный трон

       — Хм. Это дорого станет. Проходите. — Он приоткрыл дверь чуть шире.

       — Ничего. Я готов заплатить нужную цену. — Прошел внутрь и оглядел заваленную свитками и книгами гостиную. Повсюду виднелись пустые чашки, тарелки с недоеденной пищей. Спертый, наполненный странными, не слишком приятными запахами воздух в доме вызывал огромное желание убраться отсюда как можно скорее.

       Откуда-то снизу, из открытой двери в подвал, донесся протяжный скрежещущий звук.

Такой звук могло издавать какое-то насекомое, но каким огромным оно должно было быть… Эльфа все же передернуло от омерзения, насекомых он не выносил.

       — Что это? — Он тревожно изучал темный вход в нижние помещения.

       — Мой учитель, — отмахнулся Тоад. — А с какой целью интересуетесь Абрисом? — уточнил он.

       По всему выходило, что его учитель — насекомое?.. Айнура даже замутило от отвращения.

       — Я ищу с ним встречи.

Нужно поговорить.

       — Тридцать золотых, и я скажу то, что знаю. — Тоад сел на шаткий стул, который явно требовал ремонта, и указал эльфу на соседний.

       Айнур присел, глядя на него в упор, хотя вид этого лица был ему крайне неприятен.

       — Я должен знать, что покупаю. — Осторожно оперся локтем о не слишком чистый стол. Не то чтобы боялся грязи, но здешняя может оказаться чересчур причудливого происхождения.

       — Скажем так… работал я не напрямую с Абрисом, а с его учеником. Если интересно, могу назвать имя. Цену слышали. Надеюсь, вы понимаете, на какой риск я иду, разговаривая с вами. — Он развел руками.

       Айнур помолчал. Запросили приличную сумму, хотя от Вайшана он получил полсотни золотых и мог себе многое позволить, но так запросто распоряжаться деньгами Главы было неудобно.

       — Ну хорошо.

— Эльф полез в астральное хранилище и достал кошель с деньгами.

       Отсчитав тридцать монет, он ощутил, насколько тот стал легче. Его разобрала досада от того, насколько быстро таяли сбережения.

       — Держите. Я хочу услышать имя, — твердо проговорил Айнур. Хотя его никогда еще не попрекали деньгами, он надеялся, что Вайшан признает его траты обоснованными и не станет высказывать ему ничего нелицеприятного.