Нулевой мир 1. Мера ноль

Тело скрутило болью, занемевшие руки и ноги взорвались миллионами искр, будто прошило пылью из ружья.

Горло загорелось, иссохшее нутро стало долбить в мозг о своей жажде.

– Пить!

У меня вырвалось это непроизвольно, но сил терпеть больше не было.

– А пожрать не дать, просва сраная!

– Давно не отливал, сейчас я тебе помогу, – шаги зашаркали в мою сторону.

– Троргал! Небо оскорбить вздумал?

Я сжал пальцы от злости, и, скребя ими по земле, подтянул ноги. Сволочи, дайте только…

Еле подняв голову, я уткнулся взглядом в меч, лежащий у ног воина с копьем.

Как его там, блондина этого? Кроммал? Зарычав, я выкинул руку вперед. До меча всего-то шагов пять.

– Пить! – снова вырвалось у меня.

– Вот же говно нулячье, и как осмеливается только?

Я с криком подтянул свое тело, упираясь коленками, и прополз несколько сантиметров. Земля была твердой, с мелким крошевом какого-то камня. Все это впивалось в локти, в колени, лезло в саднящие раны. Блин, заражение подхвачу.

– Вот же просва упрямая.

Сдох бы давно, и ладно.

– А ну, зверье пустое, заткнулись! – это рявкнул десятник, кажется.

– Торбун, если доползет до меча, дашь ему воды.

– Хорошо, Старый.

Я попытался еще пару раз подтянуться, но силы быстро покинули меня. Уткнувшись лбом в землю, я задышал, вдыхая грязь и раздувая вокруг пыль. Надо еще тянуться!

Не могу…

Даже по сравнению с огнестрельным в живот эта боль была невыносима. Дали бы мне умереть там, под мостом…

Лежать просто так оказалось приятно.

А что, если не двигаться, и спокойно помереть, отдать богу свою душу. Полететь навстречу родным. И мучения прекратятся.

Богу душу…

Воспоминания резанули слова о том, что мою душу заберут. И родных я там не встречу.

Я попытался подтянуть себя еще. Сил поднимать голову не было, и я просто повернул ее поудобнее. Меч поплыл перед глазами, стал расплываться.

«А твои жена и дочь? Как же они?»

Зарычав, я подтянул руку, сделал усилие. Тело дернулось и обессилено замерло. Не могу больше.

– Бесхребетный ноль!

Я усмехнулся. Посмотрю я на тебя, когда ты провисишь два дня на столбе под палящим солнцем. И тебя будут жрать мухи.

«Ты не висел! Ты тут десять минут всего!»

Я выругался. Вот же назойливая баба. Заткнись!

«Вставай, ноль! Я жить хочу!»

– Не, все, этот не доползет, – послышался голос Торбуна.

– Может, добить? – с надеждой спросил Кроммал, – Небо одобряет милосердие.

Сраный копейщик! Я подтянул руку, она застыла на полпути.