Своя игра - 1. Уклонист его величества

Потом следуют испытания…

Я опять заглянул в базу: не ровен час, найдет на меня затмение, и я захочу стать членом. Но при любых попытках узнать что-либо об орденах фанатичных качков, система выдавала уже изрядно поднадоевшее уведомление, что у меня недостаточно уровней для получения информации. Вывод был очевиден: сперва надо выбраться с низших уровней, и только потом заниматься серьезными изысканиями.

По дороге к замку децимы догоняли ночевавшие на квартирах рекруты. На плацу нас уже дожидался хмурый и злой Креппер.

— Не думай, что после вчерашнего тебе сам черт не брат, — сказал он мне, дохнув в лицо перегаром. — Как был ты салагой, так и остался. Так что не смей зазнаваться, понял?

Вон оно что… А я было решил, что он просто не успел достаточно пропитаться вином после пробуждения. А до него уже дошли слухи.

— Так точно, господин сотник! — вытянулся в струнку я. — Есть не зазнаваться!

— Ты что, издеваешься? — побагровел Креппер.

— Что вы! И в мыслях не было! — ответил я, впервые задумавшись, насколько хорошо переводит мои реплики на общий язык система.

Должна переводить отлично — ее же Демиурги делали, не кто-нибудь. Но с другой стороны, если верить Писаниям, говорю я на древнем наречии, которое в моем мире продолжало жить и изменяться с момента моего перемещения сюда вплоть до возникновения Игроверсума. Отдельные слова и выражения могли за это время приобрести иной смысл… Эх, блин, еще не хватало мне огребать от нашего алкаша из-за огрехов местного транслингва.

Креппер сопел как носорог перед атакой, буравя меня ненавидящим взглядом. Не-е-ет, не в переводе проблема… Боже, да он попросту мне завидует! Заскочил, видно, к нему с утреца посланник от Ордена Недремлющих — расспросить, какого мнения сотник о вверенном ему рекруте, — и у Креппера, которому кроме Бдящих ничего не светит, обвалилось чувство собственного величия. А если не так было, то еще что-то подобное произошло. И теперь без разницы, что я говорю или делаю, — Креппера будет раздражать все без исключения.

Он продолжал следить за мной словно маньяк-убийца за намеченной жертвой, выискивая малейший повод, чтобы дать волю эмоциям. Нет, не подарю тебе повода! Хочешь сорваться — срывайся без него, чтобы все видели, какое ты говно… Я продолжал стоять навытяжку, выпятив грудь колесом, стараясь всем видом и выражением лица демонстрировать предельную тупость и готовность выполнить любое приказание командования.