Незримое в крыльях

- Не знаешь? – уже не на шутку охренел мужик, да так, что смог голову поднять и уставиться на меня искаженным и потным лицом. – Не знает! Тогда какого хера ты вообще тут забыл?! Проваливай! Головы мои! Слышишь, ты, мои головы!

Сразу так быстро обнаглел, что обалдел уже я. Странноватый и быстрый диалог у нас получился, но с главной мысли я не сбился. А интерес к некому Фестивалю, с таким придыханием сказал, что явно с большой буквы событие, возрос до неприличия.

- Так что за Фестиваль? Зачем тебе головы?

Первое удивление и страх прошли, отвечать мне не собирается.

Глянул с презрением и смачно плюнул, почти на ногу мне попав. Хорошо держит давление моей ауры, молодец. Перед лицом превосходящей силы обычно темные практики как ужи на сковородке крутятся, вымаливая жизнь, а этот наглый без меры. Но стержень есть.

Кто-то начинает бежать, кто-то умолять и в ноги кидаться, а есть и такие как он. Понимающие, что против не побороться, тупо наглеют и сыплют оскорблениями. Так сказать, идут вабанк, все равно дальше смерти не упрыгаешь.

- Ты, видать, чуток головой стукнутый, - деловито разминаю пальцы с характерным хрустом. – Но мы это сейчас поправим. И наглость твою и молчание, мигом соловьем запоешь.

- Кем? – выдала будущая жертва пыток.

- Птичка такая, может, где еще и водится. Петь тебе это не помешает.

- Ты хоть знаешь что я? Я – Фрамгар, Тихая Сабля! Да я такое видал, что скорее в рот тебе насру, чем ты из… меня… хоть слово! А-а-а!

- Поздравляю, - разнесся в пещере мой похолодевший тоном голос.

– Взбесил.

Уже спустя пяток минут пленник наглядно показал не только часть внутренностей, но и то, что прозвищу он не соответствует. Сабля есть, вон валяется, но Тихим его не назовешь. Орет так, что от пещерного эха в ушах писк стоит.

Может, во мне частичка от энергии Небес взыграла, а может сам чуток садистом стал, но приносить этому гаду воздаяние болью совсем не противно. Грехов за гнилой душонкой столько, что тошнит.

Некоторые Ангелы подобное дело любили не меньше Демонов, только оправдывали это не темной сутью, а Законами Небес. Я будто нужную, но тяжелую работу выполняю.

Крики, переходящие в визг и мольбы меня не трогали, пока он не стал покорным и готовым на все, лишь бы экзекуция прекратилась. Если бы он знал, что я заставлял молить и кричать о пощаде настоящих Демонов, был бы не таким ерепенистым.

Так что… Один избитый кусок наглого дерьма спустя.