Костяной Скульптор. Том 5

К тому же боевая форма давала мне физическую мощь, превосходящую Найса, а ведь у меня было ещё Усиление. То есть реальная моя сила давно превысила границу ранга Бедствия. Про слепого с его магией пространства я даже не хотел думать.

Найс никогда не пользовался магией, кроме как для обороны и в разных критических ситуациях вроде той, когда он убил пытавшегося загрызть меня волка. Иначе его сила, скорее всего, была бы ещё больше.

В итоге наше желание вдвоём уничтожить Кантиланию ни на секунду не казалось абсурдным.

Куда более странными были все те попытки диверсантов из города прикончить нас во время привалов. Я, кстати, так и не понял, зачем это им было надо.

Захваченные живыми убийцы то ли, и правда, не знали ничего, кроме своего задания, то ли были слишком преданными. Потому что даже мне, отлично обучившемуся искусству пыток в результате стольких лет самых непосредственных наблюдений за работой инквизиторов, не удалось из них ничего вытянуть.

Самая ирония была в том, что, не нападай на нас так часто, мы бы, возможно, и не стали атаковать город, просто заплатив за проход.

Так что местные сами напросились. Впрочем, на самом деле ни мне, ни Найсу подобные оправдания были не нужны. Как я успел выяснить за два с лишним года в Звериных Пещерах, мой слепой друг был далеко не пай-мальчиком. Понятно, что человек, выбравший путь наёмника и без колебаний убивавший людей, в принципе, не мог быть добряком.

Но, в отличие от, к примеру, Веска и тем более Тольи… пока она ещё была Тольей, Найс не был против и старого-доброго немотивированного убийства. Иначе я бы вряд ли смог добраться до Воителя и Магистра в энергии жизни, ведь для этого пришлось прикончить окончательной смертью немало авантюристов.

Но была и ещё одна причина для меня атаковать город. Кантилания должна была стать чем-то вроде личного экзамена. Проверкой моих способностей перед тем, как я, наконец, приступлю к свершению своей мести.

С моего пленения церковью прошло уже почти тридцать лет.

И все эти годы я представлял, как сверну Агнес шею. Альталет был следующим на очереди, но к священнику я испытывал лишь холодную ярость за четверть века пыток. Магесса же была живым свидетельством моей неудачи, а также главной причиной, по которой церковь смогла столь быстро выйти на мой след. Так что её я ненавидел искренне и от всего сердца.