Волчий трон

- Постой, получается, что их никогда не читал?

- Да Ваше Высочество – опять тот все подтвердил.

Вот, блин засада. Получается я раньше вообще не интересовался государственными делами, а плыл по течению.

- Скажи Низамий, если я подписывал бумаги не глядя – внимательно посмотрел на него – тогда чем вообще я занимался, ну до отравления?

- Вы в основном читали книги из королевской библиотеки – ответил он – особенно вас привлекали книги о путешествиях, по магии и магической теории. Хотя магии у вас нет, это было установлено артефактом еще в раннем детстве.

- Упс – я прикусил свой язычок, с которого готовы были сорваться слова признания. На меня еще предупреждающе глянул жрец. Нет, в этом мы никому не признаемся, даже самому себе. Это будет одним из главных моих козырей, кроме правда волшебного кольца.

- Нет, давай оставим бумаги на завтра, все-таки за четыре месяца их скопилось изрядно, скажем, что не успел – я посмотрел на оставшуюся стопку не подписанных листов и внезапно спросил своего наставника – Низамий, а я вообще до болезни занимался хоть какими-то государственными делами и до отравления пытался хоть что-то изменить?

- Нет, Ваше Высочество – коротко ответил мужчина.

- Ага, все понятно – подумалось мне – значит все-таки плыл по течению и был доволен своей судьбой. А, что сыт, одет и ничем обременительнымне занимался. Идеальное времяпрепровождение для лоботряса и лентяя. Это устраивало молодого принца, но не меня. У меня же мозги весьма опытного и можно сказать, умудренного жизнью человека, который сразу *въехал* в нынешнюю обстановку и понял, что жизнь принца Альрана буквально висит на волоске и зависит от весьма зыбких обстоятельств, и в любой момент, по желанию одного из герцогов может закончиться или при других незначительных обстоятельствах можно быстро умереть.

Вон отравление, одно из показателей моей недолгой жизни.

- Хорошо, Низамий давай заканчивать – вздохнув сказал ему.

Затем был долгий путь в мою обитель, ставшая мне домом и тут же по прозвеневшему колокольчику прибежала куча слуг, готовя меня к балу.

Опять покрасили волосы дурацким, крошащимся мелом, предварительно закрутив их в две девчачьи косички. Нанесли румяна на щеки и покрасили алым цветом губы. Ни дать, ни взять девушка на выданье, если бы не мужской камзол, кричаще желтого окраса и длиной шпаги, волочащегося по полу из дрянного железа. На голову надели красную шляпу, венчая мою одежду кричащими попугайскими расцветками.