Аспирра: таланты Мудреца

Свечение прекратилось сразу, но и тени, понятно, стали гуще. Наступала темнота, но темнота не обычная — здесь было и нечто большее, чем просто отсутствие света. Эта темнота была почти физически ощутима. Подобно черной дымке от погребального костра, тени стали клубиться возле выхода из каюты, соткавшись в неосязаемый полупрозрачный мужской силуэт.

По коже пополз холодок — дух ждал меня, оглядываясь через плечо. Слишком настоящий, чтобы оказаться ночным кошмаром. Никогда мне не доводилось видеть его таким.... живым. Сейчас я с легкостью могла разглядеть его лицо, плечи, спину, руки и глаза — пустые лунки, что светились бледно-желтым огнем.

Хотя в те времена, когда я только начала изучать старую рукопись в Кайшене, настойчиво стараясь постичь знания, написанные древним языком, дух блуждал по моей комнате неосязаемой прозрачной рябью, теряясь в ее тенях.

Много ли воды утекло с тех пор? Последний десяток лет дух был рядом. Сначала как гость из иного мира, после — как молчаливый слушатель, а затем — как друг, к помощи которого я стала прибегать лишь в крайних случаях.

Он мог прятать меня от глаз недоброжелателей, нагнав морока, мог находить информацию, к которой доступа не было ни у кого, и мог защитить меня в случае крайней необходимости, забирая души тех, кто хотел забрать мою. И чем больше старая книга лежала у меня, тем чаще я задавалась вопросом, где ее достал тот раненый старик, откуда он бежал и кому хотел отдать.

К сожалению, ответов на эти вопросы я не нашла. До сих пор. Хоть и работала торговцем информацией.

Поскольку это было единственное дело, в которое лезть я не рисковала. Соглядатаи и шпионы, как правило, гибнут куда чаще, чем сами торговцы. И если бы моего подосланного соглядатая поймали и убили те, чьи судьбы были связаны с этой могущественной книгой, то я стала бы следующей в их списке.

Выйдя в узкий проход, я услышала, как где-то наверху хлопают паруса, а Вацлава уверенно раздает команды — теперь, когда мы шли без опережения графика, «Аспирра» разрезала волны и ночью и днем, меняя лишь рулевых и команду, заступающую на вахту.

Но этой ночью мой путь лежал отнюдь не на палубу и даже не в камбуз, а туда, где под тяжестью теней гасли масляные лампы — в глубь нижних отсеков корабля, где мне еще бывать не доводилось.

И как оказалось — к лучшему. Как у каждой мясной лавки и таверны есть свой запах, так и каждая нижняя палуба обладала собственной вонью.

Масляная лампа, снятая с крюка в одном из проходов, мелко подрагивала в руках.