Аспирра: таланты Мудреца

Лампа над головой обвела его темный силуэт, словно нимб.

— Ага, вот и ты. — Шрам бугрился на его лбу. Глаза — две маленькие щелки. — Я все бордели в округе обошел. Облей себя холодной водой, оденься и на выход. Буду ждать тебя снаружи.

На этом корабельный кок удалился, оставив дверь открытой.

Лука растерянно посмотрел на свою подругу: она не пыталась прикрыть свои груди, но лицо ее осунулось и ужесточилось, потеряв все прежнее очарование.

— Твою мать, — выругался Лука, поднимая с пола рубаху.

— Ты куда? — удивилась южанка.

— Ты слышала этого мужика, — стиснув от негодования зубы, пробормотал Лука. — Он шутить не любит. Я должен.

— Да как так?!

— Прости меня.

Подняв с пола плащ, он виновато посмотрел на нее и увидел то, чего не ожидал: блеснувший в свете лампад стальной отблеск в складках юбки. Он увидел, как она извлекает нож. Длинное острое лезвие, способное пробить в самое сердце. Он не должен был этого заметить. Его внимание должны были отвлекать глаза, губы, упругая грудь… Но порою он замечает больше, чем от него требуется.

— А как же золото?! — рассерженно вскрикнула девица.

Лука замер, затаив дыхание. Сделал вид, будто не видит ножа в ее руке.

— Золото? За что? Ничего же не было.

— Я видела, как жирный мужлан тебе целую горсть монет отвалил!

Она дернулась. Лука быстро подскочил к девушке и схватил ее за запястье. Казалось, целую вечность они оба смотрели на его руку — светлую на темной коже. Лука — с неприкрытым удивлением, девушка — с недоумением и страхом.

Всему виной игра воображения. Паранойя.

— Да ты больной! — воскликнула она и оттолкнула Луку. Наконец додумалась застегнуть платье.

— Прости, показалось. — Ощутив уничижающий укол стыда, северянин поднял с пола сумку, схватил в руки футляр и стремглав понесся вниз по лестнице, проклиная себя за дурость, да и Бахара заодно.

Желание превращает мужчин в полных идиотов. Неудовлетворенное желание — в идиотов раздраженных и злых.

— Что случилось? Давай, рассказывай.

Бахар, дождавшись Луку на крыльце таверны, кивнул в сторону порта и молча пошел вперед по мощенной камнем улице, освещенной фонарными столбами. Как и всегда, он был одет в серую старую рубаху, которую заправлял в парусиновые штаны, затянутые тряпичным красным поясом. Выглядел кок как обычный портовый работник, что никак не сочеталось с его волевой походкой. Осанка прямая, плечи расправлены, крепкие руки чуть согнуты.