Аристократ. Книга 3. Война Грязных Искусств

Как только пальцы коснулись стены, вдоль которой я падал, мой полёт чуть замедлился, и все крупицы кодо, что во мне были, я использовал на легкий гравитационный эрг.

Ладонь прислонилась к кирпичной поверхности, я поджал под себя ноги, поворачиваясь в воздухе и наступая на стену, а потом сразу же оттолкнулся от неё рукой.

Я сделал всё в точности, как в своём жутком видении.

Побежал по вертикальной стене, чёрт возьми.

Побежал прямо вниз.

И я бы наврал, если бы сказал, что в тот момент не испытал страха. Было жутко.

Каменный пол пустыря неумолимо приближался, нёсся на меня, парализуя неизбежностью столкновения.

Три секунды, две, одна…

Перед самым полом я оттолкнулся от стены ногой и приземлился, глубоко присев, сделав кувырок и снова встав на ноги.

Питер замер. Он таращился на меня и не верил глазам.

Я не стал ждать, когда он придёт в себя. Молниеносным движением руки вынул из кобуры револьвер и взвёл курок. Но меня тут же отшибло в сторону, и я полетел спиной в стену, в ту самую стену, по которой только что сбежал вниз.

Одновременно с этим я нажал на спусковой крючок.

Прозвучал выстрел, и мир вдруг распался на куски, а потом всё поглотили боль и полумрак…

***

Удар был сильным.

Показалось даже, что моя многострадальная спина раскрошила к чертям всю кирпичную кладку… или это захрустели кости позвоночника?.. К тому же, я ещё и затылком неплохо приложился — половину черепа охватило теплом хлынувшей из раны крови.

По шершавой стене я съехал на пол, жёстко приземлившись на задницу.

Пиджак вместе с майкой задрались до самой груди.

Горячая струя крови продолжала заливать мне затылок и заднюю сторону шеи, текла меж лопаток. Перед глазами двоилось, вокруг то темнело, то светлело, пространство утопало в золотисто-красных тонах… Но что бы ни происходило, моя правая рука крепко сжимала рукоять револьвера, а большой палец снова тянулся к рычагу курка.

Сквозь шум в ушах я услышал рычащий вопль:

— Теодор Ринг! Грёбанный ты циркач!

На меня надвигался Питер.

На его бежевом пиджаке, в районе левого плеча, темнела алая клякса — значит, моя пуля всё-таки попала в него.

Левая рука Питера висела плетью вдоль тела и казалась безжизненной, даже какой-то излишне длинной. Зато правая была в порядке.

Увидев, что я ещё не отошёл от сильнейшего удара в стену, Питер оскалился, наклонился к полу и приложил к нему ладонь. И пока он не успел полноценно соприкоснуться с материалом, я выстрелил ещё раз.

Не попал — цель продолжала двоиться.