Семир и пророчество эльфов

Глядя на счастье других, Харгун еще больше замыкалась и все дольше бывала на холме, среди могил и неистовых духов. Злоба и ненависть придавали шаманке сил, она чувствовала, что даже духи предков боятся ее. Чего не скажешь об орках.

Со временем положение Харгун в клане пошатнулось. Нет, шаманку уважали, как и прежде, но не так, как отца, совета которого спрашивали при любом пустяковом деле. Проводя дни за днями в лесу и в тайных укрытиях, Харгун утрачивала связь с соплеменниками, часто отказывала в помощи и лечении, а вспыльчивый и мстительный характер заставлял сородичей сторониться ее.

Конечно, вождь по-прежнему испрашивал волю предков, но Харгун чуяла: это делалось не от страха, а по традиции... И это приводило ее в ярость.

Созданный ей тотем мог запугать слабого, запутать охотника, наслать ужас во мраке, заставить дрогнуть руку с оружием - но убить не мог. И сильный духом воин не мог быть покорен им - а таковыми были все орки. Ей нужен другой тотем, тот, что способен убивать.

Шаманы – не воины, они никогда не имели той славы, как суровые, покрытые шрамами бойцы. А Харгун желала славы. Страх – это хорошо, но помимо страха, нужна сила. Если ее нет, никто не будет тебя уважать. Особенно орки.

Однажды, увидя, как Крогг целует счастливую Рашху, Харгун поняла: пришло время испытать тотем. Призванный шаманкой смертехват обосновался на холме и стал ждать. Он прятался в одной из гробниц и выходил по ночам лишь для того, чтобы утолить жажду. Зверь голодал, но не смел ослушаться приказа.

Духи предков сковали его волю – и он терпеливо ждал. И дождался.

Харгун объявила обеспокоенным селянам, что зверь ушел – так сказали духи. И сама бесстрашно отправилась к ручью за водой. И вернулась невредимой. Вслед за ней пошли другие. Охотники не нашли следов, и через два дня о звере забыли. Все это время он ждал одну Рашху.

Харгун выследила соперницу, когда та пошла за водой, и призвала смертехвата.

Голодный зверь растерзал Рашху, оставив Шани без матери, но это мало заботило шаманку.

Она утолила жажду мести и испробовала силу тотема. Харгун была довольна.

Она надеялась, что после смерти жены Крогг обратит внимание на нее, но ошиблась. Охотник чуял, что смертехват вернулся не случайно и понял, чьих это рук дело. Понял каким-то невероятным чутьем. Испугавшись, Харгун хотела убить и его, но вовремя опомнилась. Погонщик ничего не докажет, убивать его неразумно, он еще может пригодиться.