Шестое измерение

Энрики не горел особым желанием говорить на эту тему, но когда я начала сама интересоваться, он всё время увиливал, отвечая либо «да», либо «нет» без особой конкретики. А когда я ещё раз попыталась заговорить на эту тему, он перевёл разговор на другое:

— Я слышал, недавно умер твой отец.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я и забыла, о чём его спрашивала, и так мы ушли от той темы.

— Да! — с грустью ответила я.

— Мне очень жаль, Андин,— казалось бы, искренне говорил он, но я сильная и забыла, когда в последний раз грустила.

Быстро взяв себя в руки, я прямо в лицо задала серьёзный вопрос:

— Почему ты вернулся, Энрики?

— Дело в том, что я скучал…

Когда он это произнёс, во мне загорелся маленький лучик надежды, но я была не настолько наивна, чтобы поверить предателю дважды. Да, в душе у меня порхали бабочки, однако вслух произнесла:

— Ну ты сделал свой выбор. Думаешь, после того, что было, можно всё вернуть?

— Я понимаю, Андин. У тебя есть причины не доверять мне, но ты не всё до конца знаешь…— последнюю фразу он произнёс как бы невзначай и тут же замолчал, словно взболтнув то, что я не должна знать.

Я это уловила и потребовала объяснений. Он ответил, что не может сказать, и отвернулся, добавив: — Это может навсегда перевернуть твою жизнь.

— Я с этим сама разберусь. Говори уже, раз начал!

— Это касается твоего отца,— сообщил он и повернулся ко мне. Видно, что ему очень тяжело об этом вспоминать. Взгляд его был смиренно направлен вниз. Глаза наполнены сожалением, печалью и тоской.

— Он мне угрожал. Сказал, что, если я не уберусь с острова, он убьёт моего брата.

— Что?!

Вся моя жизнь в этот момент действительно перевернулась.

— Поверь, у меня не было выхода. Я не эгоист, как ты подумала. Я пожертвовал своим счастьем рядом с тобой ради единственного родственника, что у меня остался!

— Но мой отец не мог…— хотела сказать я, но вспомнила один случай.

Это было как раз после нашей с Энрики первой ночи. Мой отец застукал нас вместе на том пляже.

— Отец! — прокричала я, прикрывая одеждой голое тело.

— Домой, живо! — строго произнёс он.

— Но, отец…— хотела возразить я, но тёплая рука возлюбленного легла на плечо.

Обернулась. Он улыбнулся и сказал:

— Всё нормально, иди.

Я ничего не могла противопоставить этой улыбке и подчинилась. Но стоило мне отойти от возлюбленного, как мой отец будто сорвался с цепи и с намерением насадить моего возлюбленного на трезубец сорвался с места. Вокруг его хвоста кружилась вода.