Предания стальных веков.

Я умертвил дешёвого щипача, возомнившего себя хозяином города. Предлагаю вам золото, столько, сколько унесёте и службу в моей армии.

Разбойники засмеялись.

- А я предлагаю, - произнёс старший, - расчленить тебя на сотни кусочков и бросить шакалам.

Пленник наклонил вперёд голову.

- Начинай, - сказал он.

- Думаешь, не рубану?

Уцелевший в уличном бою разбойник попятился назад.

- Может не стоит? – промямлил он, памятуя о молниеносных движениях старика.

В этот момент старший рубанул пленника по шее.

Голова покатилась ему под ноги, тут же превратившись в прах, но тело осталось стоять. Мало того, оно выпрямилось, рука выхватила меч. Короткое движение, которому бы позавидовала любая змея, и разрубленный вдоль пояса старшина распался на две части.

Разбойники вздрогнули, отшатнулись назад, но ещё больший ужас испытали они, когда голова пленника вновь восстановилась из праха. Шайка рухнула на колени, склонив головы до земли.

- Кто ты? – спросили разбойники. – Бог или демон? Как твоё имя?

- Кто я, решите сами.

Имени своего не помню. Зовут пленником, но пророчат царствие.

- Пленник или невольник это - кшочи, но невольник не может быть царём, - робко продолжали разбойники. – Выбери другое имя.

- Хотите, чтобы цари считали себя достойными моего меча? Нет. Пусть падут от меча пленника, от меча кшочи, царя Кшочи!

Только что народившийся царь схватил ближайшего разбойника за плечи, подняв, сказал:

- У наших ног будет весь мир, но сначала заглянем к отпрыску Ибуза.

Он расставил руки в стороны, покрыв их чёрными перьями. От этого зрелища разбойники принялись лепетать молитвы.

***

Гарнизон замка исправно нёс службу, зорко следя за всем, что происходило вокруг, но никто из стражников не обратил внимания на севшего у конюшен огромного ворона с пучком веток в лапах.

Ворон тем временем перевернулся через голову, приняв человеческий облик. Кшочи сорвал с меча привязанные к нему ветки и прижимаясь к постройкам, направился в сторону ворот.

Четверо стражников стояли у небольшого туннеля с подвесной решёткой, в конце которого виднелись оббитые железом ворота. Они изредка перебрасывались фразами, иногда травили анекдоты, смеясь как можно тише, чтобы не услышал комендант. Неожиданно от стены отделился сухощавый человек в наряде наёмника. Луна бликовала на его абсолютно лысой голове, по которой он провёл облачённой в перчатку рукой, другая рука лежала на рукояти покоящегося в ножнах меча.