Битва Света и Тьмы

– А смысл? Обещать я могу что угодно – только вот что будут стоит любые слова под напором обстоятельств? Думаю, сейчас нельзя загадывать наперёд, что станется с каждым из нас. Это мы должны будем проверить опытным путём – и прийти каждый к своему результату.

– Тоже правильно, – сказал папа и повесил автомат за ремень себе на плечо. – Ну, до встречи, что ли?

– Не прощаемся, – отозвался я и крепко сжал его протянутую сильную руку. – Всё, заходите на ленту и садитесь. Лучше упритесь руками, чтобы не сдуло.

Я включаю…

Я подождал, пока три подсвеченные фонариком фигуры разместятся на небольшом расстоянии от края конвейера, подошёл к встроенному в стену пульту управления, выставил бегунком на шкале запланированную скорость и, немного поколебавшись, нажал большую кнопку со стрелкой, смотрящей вдаль.

– Ух!.. – успел услышать я восхищённый вопль Севы, прежде чем моя семья унеслась вдаль, где я уже не мог больше их слышать и видеть.

Вот именно.

Полный «ух». Такой, что вообще обсмеяться можно…

Что я чувствовал в тот момент, упёршись руками в земляную стену туннеля и уставившись на призрачно-белый отблеск фонарика на ней?

Пустоту. Как будто от меня оторвали какой-то очень важный кусок, без которого я уже не мог жить и действовать как прежде.

Я и не представлял, что сразу начну скучать по семье. Раньше мне на родственников отчасти было плевать, и я считал, что это нормально, так как я через это показываю свою самостоятельность и независимость.

Теперь же – в частности, после того утреннего разговора с мамой на даче – я понял, что они, как бы я ни старался доказать себе обратное, стали (а может, и всегда были) неотъемлемой частью моей жизни – такой же, как мир драконников. «Но не более того», – попытался я добавить привычную оговорку, понимая, как смешно это могло выглядеть со стороны.

Ну что ж, мои дорогие родители и братец, вот и настало для меня время защищать вас.

И я просто не имею права перед вами облажаться.

Я засёк на драконофоне пять минут, а пока они истекали, стоял и смотрел в чернеющую глубину туннеля, куда уезжала лента конвейера, похожая отсюда на кусок исполинской беговой дорожки, на которой словно бы бежал какой-то великан со скоростью сто километров в час. И казалось, что эта лента как водопад, низвергающийся в глубокую пещеру, откуда почти ничто не может выбраться.