Битва Света и Тьмы

– Что в протокол писать будем?

– Что надо, то и будем! – рявкнул капитан. Взгляд его остановился на мне. – В машину его!

– Да за что? Не нашли же ничего!..

Сорняков, с виду весь пылающий от гнева, подскочил к оперу и что-то сердито зашептал тому на ухо.

Глядя, как расширяются глаза оперативника, я понял, что правильно догадался, о чём сейчас говорил обэповец.

Меня заказали «закрыть» по беспределу. И я всё сильнее был уверен, что знал – кто.

– Сколько вам хоть заплатили? – спросил я. – Наверное, больше, чем вы рассчитывали здесь найти…

– Не говори о том, чего не знаешь, – ответил Сорняков, и по его жесту двое оперов подскочили ко мне и заломили мне руки за спинк.

– Пакуйте его.

На моих запястьях защёлкнулись наручники.

– Взаимно, капитан, – пропыхтел я, пока меня тащили к выходу. – Ты тоже не знаешь, что я в курсе причин, по которым твоей иностранной «крыше» выгодно моё – пусть даже временное – задержание. Точнее, не знал, когда сюда ехал…

Жаль, что я не мог в те секунды видеть выражение лица Сорнякова.

Но думаю, я его сильно огорошил. Больше я ему ничего не мог сейчас сделать.

На самом деле я знал точно лишь часть замысла «Бхаггара». Обэповский рейд был просто санкцией за невыполнение условий «террористов». Когда меня закроют в камеру, Штинк сможет вздохнуть спокойно: тот, кто в принципе мог бы прилететь в Республику и свергнуть его, окажется не у дел, не в силах без своих драконов противостоять «реальному» государству. А потом меня теоретически можно в камере и убить…

Под вопросом оставалось только то, что собирается делать «Бхаггар», когда я перестану маячить на горизонте.

Если у них в самом деле есть Кристалл, то у драконников не будет практически никаких шансов выиграть эту войну. Как у меня – спастись и вернуть всё, как было раньше.

Меня вывели из дома и втолкнули внутрь одного из «уазиков». Один опер сел со мной на заднее сиденье, ещё один – на переднее рядом с водителем. Остальные вместе с Сорняковым расселись по другим двум машинам.

Взрыкнул мотор, до этого что-то монотонно бубнивший, и мы поехали.

Из одной неизвестности в другую. Что будет со мной завтра? Смогу ли я выбраться из всего этого трэша и наказать виновных? Что вообще произойдёт через пять минут? Неясно.

Я пристегнулся, откинулся на спинку сиденья и поехал вперёд, навстречу собственной судьбе, смирившись с происходящим и ни на что уже не надеясь.

4

В это же время, в другом часовом поясе.